— Откуда ты знаешь?

— Так мама же снимала видео. Ты не помнишь?

— Я то помню. Но не думал, что помнишь ты.

— Да ты что? Ты правда классно играл. Только сейчас уже подзабыл, кого вы там перепевали?

— Green day?

— Да, точно, — неужели отец помнит о такой мелочи?

— Потом, правда, вы что-то быстро потеряли интерес. Ты тогда заболел сильно, пришлось отложить поездку в Англию. Пол-Москвы в тот вечер изъездил в поисках каких-то лекарств, чтобы ты быстрей встал на ноги.

— Не помню.

— Ты очень сильно заболел, Глеб. Мы с мамой не на шутку испугались.

— Ты так говоришь участливо, еще немного и слезу пущу.

Отец только ухмыльнулся. Потом вспоминает конфеты, что давал мне в школу, тайком от мамы. Та категорически не признавала карамель, считала ее убийцами зубной эмали. Видео с выпускного отец смотрел несколько раз подряд. В тот день в офис пришла налоговая проверка по липовой наводке конкурентов. Отца чуть не закрыли, а я даже не знал ничего об этом. От меня все скрывали, только помню, что у мамы глаза были все красные и опухшие. Она все сваливала на неожиданно проснувшуюся аллергию. Наивный парень Глеб верил. На Рождество отец достал последний билет в Москву, хотел встретить сам, но у него случился микроинфаркт. А мне снова сообщили о вечной занятости отца.

Он говорит мне это все как бы невзначай, просто рассказывает обычную историю, а не события из жизни нашей семьи.

— Па?

— М? — он делает глоток кофе, но, по-видимому, обжигается и морщится.

— Мне тебя не хватало, — отчего-то не хочется уже ругаться и что-то доказывать. На краю обрыва не хочется никому не нужных уже претензий и упреков. Когда бездна близка, весь мусор своей жизни, который казался тебе важным, — просто пылинки.

— Прости меня, сын. Я не думал, что давая тебе все, лишаю главного — отца. — Вот так просто и логично.

— У меня в конце недели заезд. Может, захочешь приехать? Посмотреть на меня не через экран телефона, м? — спрашиваю тихо. Где-то в душе надеюсь, что он не расслышит и не ответит, тогда не придется снова разочаровываться.

— Почему бы и нет? — голос ровный, будто мы обсуждаем не мои гонки, а уровень сегодняшней еды в ресторане.

— И ты приедешь?

— Да. Если пообещаешь одну вещь.

— Какую? — я превратился в слух.

— Быть аккуратным. Ты молодец, у тебя действительно талант, Глеб. Но оказавшись на вершине, рискуешь ступить в пропасть, что на этой вершине. А внизу опасный обрыв, сын. И я этого не переживу, понимаешь?

— Да, пап. Ты… ты следил за гонками?

— А ты думал я просто так Кощину деньги плачу, и вам разрешают гонять на такой трассе? — он ухмыльнулся, как всегда это делал. Повелитель всего и всех. Мой отец.

Воспоминания из дневника Милы

Окно на кухне приоткрыто. Слышу пение птиц и аромат весны. Такой легкий, воздушный, как облачко. Закрываю глаза и наслаждаюсь. Последние дни это подарок. Не знаю, что нас ждет потом, но ценю каждый момент, каждую минуту.

Глеб заходит на кухню, открывает холодильник, что-то ищет. Не находит и закрывает. Оборачивается и смотрит на меня, хищно так, с такой же улыбкой. Она обаятельная, нельзя так просто остаться равнодушной, глядя на нее. Я просто обязана улыбнуться в ответ.

— Ты что— то хотел? — спрашиваю Глеба.

— Перекусить.

— Могу сделать салат, если хочешь.

— А что-нибудь посущественней? Салат… — ухмыляется он.

— Орешки? — придаю голосу шутливый тон.

Мы может перебрасываться такими фразами еще долго. Такая невинная борьба двух людей, что по итогу будут обниматься и целоваться.

Этот день был таким же легким, как и весенний воздух. Пожалуй, такое определение я ему дам.

Вечером мы ждали гостей. Родители мои и Глеба. Мне пришлось заранее позаботиться о меню. Разумеется, мы могли бы встретиться в каком-нибудь ресторане, но в этот раз мне безумно захотелось какой-то домашней обстановки. Вспоминаю, какой гостеприимной была Наталья Матвеевна в нашем детстве. Да что там в детстве. Наша последняя встреча в их доме, когда Глебу сообщили о нашей свадьбе. Настроение, конечно, он всем тогда подпортил. Но вот впечатление от изысканных блюд и закусок осталось ошеломительным.

Мила Навицкая теперь жена и хозяйка. И мне захотелось это всем показать. Что я тоже так могу.

Меню было составлено за неделю до вечера. И нельзя сказать, что я не переживала. Безусловно было волнение. Глебу же было все равно. Но благодарна ему за проявленное терпение: ни разу не упрекнул меня в излишней эмоциональности. А упрекать было за что.

Первое неудавшееся блюдо я кинула в кухонный гарнитур. Прям как тот ноутбук. Глеб только присвистнул. Испорченные профитроли исполнили роль мячиков, которые я кидала в разные стороны. Мила в гневе. Глеб только вздохнул и ушел работать за ноутбук. Новый. Да, был еще десерт. Он не пропекся. Глеб вовремя предотвратил катастрофу. Он просто забрал у меня тот шедевр и сам отправил его в мусорное ведро. Тогда я безумно на него разозлилась, что опередил меня. Я снова была в гневе, что-то кричала, слов не помню, мыслей тоже. Они пробегали быстрыми строчками и уносились вдаль. А потом страстный поцелуй ставил точку в моем выступлении одного актера.