Руки немного потряхивает. Пытаюсь успокоиться, не хватает еще расчувствоваться. Пусть это будет прерогативой Марата.

Несмело открываю пакет. Там запакованная коробка. Хочется замычать от удовольствия. Он ее упаковал в бумагу с такими же воздушными шариками.

Улыбаюсь. Первый.

Теперь уже торопливыми движениями разрываю эту упаковку. Нетерпение. Оно на кончиках пальцев, что ускоряет движения.

— Бл*ть… — смотрю во все глаза на друга. Как такое возможно, что именно тот, чья дорога ну никак не могла пересечься с моей, окажется близким и дорогим мне человеком?

— Я как-то слышал, что она была тебе очень дорога. Раньше…

Мила стоит рядом. Молчит, потому что сейчас любое слово будет лишним, даже опасным.

— Тойота Супра, — читаю на упаковке. — Чтобы склеить модель, Вам понадобится… — перестаю читать. В горле противный ком.

— Там еще скидочная карта магазина, если что, — он подходит ближе и роется в пакете в поисках уже никому не нужной карты. Бесполезные действия, чтобы заполнить пространство. Момент яркий и режущий.

— Спасибо, друг. Еще раз, — смотрю в глаза. Марату приятно.

Кто такой друг? Я задумывался над этим и раньше. Когда хотел разделить с кем-то радость первого концерта, первого матча. Когда заходил в бар, где иногда зависал в одиночестве в попытке немного расслабиться. Видел группы парней, что громко обсуждали какой-то новый сериал Нетфликс. Они пили пиво и ели фисташки. Громко ругались, а потом смеялись. Никогда особо не любил пиво. Но ради таких моментов я бы с удовольствием выпил пинту. Эмоции от покупки машины я бы тоже разделил с другом. Если бы он у меня был. Тогда. Но его не было. И я привык к одиночеству.

Марат появился неожиданно. Ворвался грубо и отвязно. Но сейчас я ему благодарен.

Так кто же такой друг? Может, это тот, кто будет настойчиво навязывать свою компанию, даже если ты в ней не нуждаешься? А может, тот, кто никогда не будет говорить тебе того, что ты хочешь, а скажет правду, пусть и не всегда приятную? Может тот, кто закажет тебе проститутку Анечку? Будет смотреть в сотый раз фильм про гонщиков и тырить твои чипсы? Сочинит дебильный стих? Подарит то, что некогда было сломано? Друг, оказывается, всегда был рядом, стоило только получше присмотреться.

Воспоминания из дневника Милы

Не знаю, стоит ли писать о таком в дневнике, но мне безумно хочется с кем-то поделиться.

В тот день у Глеба был день рождения. Я хотела сделать этот день особенным для него. Чтобы запомнил. Обычно так говорят, когда предстоит расставание.

Особенный кофе, особенный завтрак — все хотелось сделать особенным. Насколько у меня получилось — оценивать не мне.

Тот вечер тоже был необычным. Мы первый раз принимали гостей. И не просто гостей, а друзей.

— А от тебя мне ждать подарок? — Глеб подошел тихо, даже незаметно. Мягкой поступью.

К его поцелуям привыкла, но каждый раз в местах соприкосновения возникает покалывание. Сейчас оно на шее сзади.

Сердце начинает биться чаще. Никогда не могла это контролировать. Я всегда волнуюсь и переживаю. Можно ли вообще привыкнуть к тому, что мы с Глебом стали… кем? Близкими? Возможно.

Однажды вечером он признался, что ему со мной хорошо. Это не признание в любви. Наверное, я этого и не заслужила. Но даже такие слова очень ценны.

Ночью бывает холодно, потому что Глеб включает кондиционер. Его кожа всегда горячая, пылающая, словно он живым выбрался из открытого огня. А мне же всегда холодно. Я люблю прижаться к нему, чтобы он согрел меня. Это же не смертельно, ощущать такой жар, от которого собираются бисеринки пота на спине?

Мне нравится быть близко к нему физически. Потребность базовая, лишившись ее, можно умереть.

Он никогда не отталкивал меня, хоть и ворчал потом утром, что ему так и не удалось выспаться из-за меня. Мой хмурый и сердитый Глеб. Как много мне хочется тебе рассказать. Иногда возникает мысль оставить незакрытую тетрадь, чтобы ты случайно ее нашел и прочитал все мои воспоминания. Увы, я не такая смелая, как ты думаешь.

Я снова прервалась… Подарок…

Он был тоже особенным. И я долго на него решалась.

— Мой подарок ждёт тебя в спальне, — смотрю в его глаза, в них смешинки, что заигрывают задорными огоньками, предвкушают вкусную победу над моими.

— Правда? Что-то я его не заметил, когда заходил туда, — Глеб провоцирует, он любит это делать, а потом руководить, командовать, повелевать.

Иногда я задумываюсь, какая женщина ему бы подошла? По-настоящему. Кого бы он выбрал? Такие мысли губят, скручивают внутренности в узлы.