— а это не опасно? У тебя же там сталь расплавленная…

— ты меня не поучай умник! Я своё дело знаю, бери свою спичку и радуйся, что я её успел доделать.

Посмотрев на рапиру, я не мог не восхитится. Она блестела даже при свете двух ламп. Её эфес был сделан так, чтобы она ложилась в руку всегда, так как необходимо. Это было важно, потому что по направлению руки было выковано лезвие, это давало понимание, как нужно бить, чтобы выполнить режущий удар. Так как рапира в основном предназначена для уколов, мне было необходимо добавить ей вариативность. Мой друг справился лучше, чем я мог рассчитывать. Второй край был тупой, закругленный, чтобы было большее ребро жёсткости и возможность отбивать удары палаша, летящие с правой стороны. Само лезвие было гибким как талия женщины, а гарда, закрывающая кисть была украшенная кованой змеёй. Господи как он её выковал? У меня в голове не укладывалось.

— чёрт бы тебя побрал, сраный ты мастер, как ты гадюку эту выковал?

— это кобра придурок! Посмотри внимательней! — возмутился Дмитрий, обиженный моей недальновидностью.

— точно! Я и не заметил! Ну, ты мастер! Я теперь тебе буду по гроб должником.

— вина принеси мне, а благодарность себе оставь. Всё равно ты и её поломаешь, так что я бы особо не радовался.

— хорошо, я что-то придумаю. И да, нет уж братик я такое чудо не поломаю… А если и поломаю, ты же мне новую сделаешь? — засмеялся я.

Димка не ответил, он лишь грозно посмотрел на меня, развернувшись, пошел по ступеням наверх. Мы вышли в кузню и став возле печки он продолжил.

— я знаю, что вино сейчас роскошь для военных, но ты должен меня понять. Денег у меня позарез, поэтому попробуй как-нибудь сам выкрутится. Но, очень прошу, достань его! Потому что я сойду с ума.

— не бойтесь мой верный друг, всё сделаем! — хлопнул я по плечу друга. — Достану сегодня, ну или на худой конец завтра…

С этими словами я покинул его склад и уже при солнечном свете стал рассматривать оружие. Да, оно было прекрасно и великолепно. Лучше чем сотня женщин! Вот что значит мастер своего дела! В приподнятом настроении духа я начал размышлять, как достать деньги. Дмитрию нужен был малый бочонок вина, а это немалые деньги. Это целых пять золотых. На такие деньги в военное время можно было жрать месяц. Естественно таких денег у меня не было. А чтобы возместить их просто мясом и шкурами, необходимо было охотиться, неделю, каждый день. Этого времени у меня не было, и я не мог подвести друга, который так постарался ради меня. Что ж, нужно было занять у кого-то денег, а дальше я бы отдал долг, потихоньку работая. Первое что пришло на ум, сбегать до мясника. Когда я к нему пришел мордовот Огнян сказал, что не даст мне ни гроша, если нет меся — нет денег. Ну, на этого жлоба я особо и не рассчитывал, я просто ходил по всем возможным вариантам. Дальше был аптекарь. Пройдя к нему в ларёк меня встретил старикашка, который был только с виду полумёртвый. Счёт деньгам этот гад знал лучше любого молодого. Он сказал, что может дать такую сумму под пятьдесят процентов в неделю. Мне такое предложение показалось не просто неприемлемым, а банальным грабежом, поэтому я, хлопнув дверью, вышел дальше. Был еще ростовщик, продающий всякую чушь включая церковную чепуху, на этого козла я тоже не рассчитывал, потому что это был ещё тот еврей. Зайдя к нему в лавку, он приветливо заулыбался, спрашивая что мне нужно. Узнав мой запрос, он сказал, что даст мне деньги под двадцать процентов, но мне нужно пойти к главе деревни написав расписку, заверенную его помощником. Это мне не подходило ещё больше. Просто глава деревни Атанас, который никак не мог сдохнуть, скорее всего искал меня. Он, как мне было известно был одним из первых, кто натравил взвод солдат для расправы над нашей деревней, ожидая смерти всей нашей семьи. Собственно у него почти получилось. Моя мать его, наверное, не сильно заботила, а вот то, что я не попался, было для него трагедией, скорее всего. И я уверен на все сто процентов, он ждал тот день, когда он меня найдёт. Благо лицо моё он не помнил. Но, имя этот гад, точно знал, и при подписи документов он бы меня сразу опознал и сдал солдатам. Господи в этом небольшом городе жило приличное количество людей, но никто не давал денег просто так, точнее в долг, который я сто процентов бы вернул. Я знал, что Иван из Свирачей дал бы мне взаймы на сто лет, но я бы не успел за день туда и назад сходить, а кобылы у меня не было, для меня это было слишком дорого и неудобно, да и держать её не было где.

Оставалась моя давняя подруга Лилиана. Она сейчас занималась швейным делом. Как и остальные работники она страдала от армейских головорезов. Поэтому её портное дело не очень процветало. Её муж Кирилл, покинул её. Точней ушел на войну. Он был ярым патриотом, и счёл за честь сдохнуть на поле брани. По крайней мере, никто из тех людей, которых я знал по имени и в лицо, что пошли на войну назад не вернулись. Каковы были его шансы вернутся? Решайте сами. Не хотелось у неё занимать денег, и опять таки, я не надеялся, что она сможет их мне дать. Всем было плохо и тяжело жить во время войны. А она осталась сама. Детей у них не было. Уже три года эта женщина в возрасте 33 лет работала сама на себя, пока муж был на войне. Она было всего-лишь женщиной, и к этому плюсовались все невзгоды отношения мужчин к таким как она.

Когда я подошел к её маленькой лавке, которая была пристройкой к её небольшому дому, то стал слышать ссору и брань. Голоса двух мужчин и женщины о чём-то громко спорили. Приближаясь к двери, я начал разбирать речь. Женщина то просила, то умоляла вернуть деньги за работу, а мужчины кричали и грозили ей тем, что закроют её дело к чертям собачьим. Совсем подойдя к двери, я видел, что Лилиана заслонила собой дверь и пыталась не выпустить посетителей.

— дамочка, я еще раз повторяю, если вы нас не выпустите! То я пожалуюсь главе города, и господин Атанас пришлёт сюда десяток солдат, которые всё вынесут отсюда, а вас закроют в темницу как предательницу Болгарии! Ваша работа это помощь армии! Безвозмездная! — говорил худощавый человек с густыми бровями и выпученными глазами, которые грозно смотрели на несчастную портниху.

— но, я же выполнила большой заказ вашей работы! Неужели вам так сложно отдать мне хоть часть денег? Я же потратила свои деньги на ткань и нитки! Что же вы за люди такие? А моё время, кто его вернёт? — почти в истерике кричала женщина.

От её крика у меня сжалось сердце. Как же мне это всё надоело. Почему все люди было настолько гнилыми, жестокими и безжалостными?

— всё с меня довольно! Последнее предупреждение, иначе мы применим силу! — на этот раз бросал угрозу толстяк в черной аристократичной одежде, явно не бедняк.

— прошу вас, сжальтесь… Заплатите хоть что-то…

— всё наше терпение лопнуло! Михаил забирайте сумки с рубашками, а я выкину эту дамочку, она меня утомила! — заорал худой еврей.

Я прервал их спор, постучав в окошко на двери, о которые облокотилась изнутри женщина. Она резко повернулась со страхом и посмотрела на меня своими голубыми глазами. Всё та же красивая блондинка, которую жизнь не жалела, также как и других жителей бывшей Византии. Мне стало немного стыдно за себя, потому что когда она на меня смотрела, я вспомнил, что выгляжу как бомж. Спутанная борода, засаленные, немытые волосы до плеч, грязная вонючая одежда в крови. Одни глаза чисты, как и новенькая рапира. Я по-идиотски улыбался, глядя на её заплаканное лицо, от чего она быстро открыла двери и набросилась на меня, обнимая. В проходе я видел, как недоумевая от происходящего заглядывал в проём двери худой еврей, а его жирный аристократичный друг засовывал рубашки в мешок сгребая их со стола.

— вижу, у вас моя подруга дело продвигается? — попытался я пошутить.

Она не ответила, только заревела мне в грудь, продолжая меня сжимать руками.

— так ладно, отпусти меня, я побеседую с ребятами.

Лиляна быстро отстранилась, вытирая глаза рукавом, и отошла в сторону.

Я зашел в слабо освещаемую лавку. Чёрт, хоть это и была маленькая лавка портного, но здесь было чисто и пахло цветами. Как ни крути, она была неплохой хозяйкой и следила за своим делом хорошо, даже лучше чем многие мужчины. Ну, и судя по работе, она её выполняла довольно качественно. Иначе армейские дармоеды не пришли бы к ней.