— а вы разве никого не подстрелили сынок?

— я? Да я стрелы подавал!

Мать посмотрела на отца, и мы все засмеялись дружно.

— ничего, в следующий раз он будет стрелять, а стрелы подавать буду я, да Любомир?

— обязательно отец.

Наевшись до отвала, мы пошли заниматься тушами. Через три часа всё было готово, все животные были обработаны, разделены на мясо, шкуры, и отходы. Растянув шкуры для сушки, мы понесли мясо в город на бойню. Потому что у нас и так его хватало. По дороге в Ивайловград отец начал довольно неприятную тему, и это было весьма неожиданно.

— слушайте Любомир. Есть довольно колкий разговор.

— о чём это вы отец? — непонимающе спросил я, ведь настроение было лучше не куда.

— понимаете… Как вам сказать сынок. Бывают слухи, а бывают точные расчеты в нашей жизни.

— к чему это вы?

— я хочу сказать сын мой, что мне уже как месяца два доносятся предупреждения от моих знакомых сослуживцев, чтобы мы покинули деревню, и выехали куда подальше.

— зачем?

— затем сын мой, что скоро наступит война.

— война? — вытаращив глаза на отца, спросил я.

Мне было пятнадцать лет. Я никогда не видел войны, я даже представить себе не мог, что это такое. Про это замечательное мероприятие я знал только одно — там гибнут люди, много людей.

— мои сослуживцы говорят, что в больших городах Болгарии уже назревают мятежи. Люди согласны восстать против власти Византии. Два братика Асеня, они же Иван и Пётр хотят восстановить и основать второе Болгарское государство. А это значит, что будет война и много смерти.

— стойте, может ваши друзья или сослуживцы ошибаются?

— нет, сынок, в таких вещах не ошибаются. Многие люди в больших городах покидают свои дома и земли и бегут куда глаза глядят. Потому что когда поменяется власть, разверзнется ад. Будут грабежи и чистки. Людей будут делить на патриотов и предателей. Это неизбежная процедура войны. К сожалению, нашу семью ждёт не лучшая участь. Вы можете догадываться какая судьба может нас постигнуть.

После этих слов у меня в голове образовался такой страх безысходности, что чуть ноги не подкосились. Я не понимал за что… И главное зачем?

— зачем они это делают отец?

— эх сын… Это очень сложный вопрос, который вы может поймёте если выживите и станете взрослым, а может и нет.

— в смысле выживу?

— в прямом. Нас всех могут убить. Даже без суда и следствия. — отец повернулся ко мне остановив телегу, которую тянул. Он смотрел вполне серьёзно, ни капли сомнения, что он не шутил.

— что же делать?

— то чему я вас учил Любомир. Уметь постоять за себя. Убивать всех, кто хочет убить вас. Выживать придётся многим, и мы не исключение. Работы практически не будет, будет только война.

— почему??? — ещё больше не понимал я.

— потому что большинство людей побросают свою работу и пойдут на войну, убивать им подобных. Те, кто вчера были византийцами, будут поделены на два лагеря, которые будут убивать друг друга и делить территории.

— неужели нельзя просто договориться?

Отец усмехнулся. Этот вопрос его больше всего порадовал.

— если бы можно было договорится, то всё население нашей планеты жило бы в одном государстве. Но, мы живём в других реалиях сынок.

На этом моменте я решил остановить рассказ из прошлого, в подробностях. Могу только сказать, что произошло через три месяца. А через три месяца, мой отец отправил меня на охоту, а сам остался дома ждать своей участи. Мать он отправил спасаться вообще в неизвестном направлении. Почему он оставил меня выживать? Этого я тоже не понимал. Какова была судьба мамы, я так и не узнал. Эту частичку правды я узнал от отца Димки, моего друга из Ивайловграда. Отец Димки — Христо, был также товарищем моего отца. На некоторое время он меня укрыл от глаз солдат, которые искали предателей, по просьбе моего отца. После рейда в нашу деревню, отца и других людей забрали прилюдно казнить, а остальных сажать в тюрьмы. Кого куда распределили, я не знал. Позже я был уверен, что отца просто казнили, потому что он служил в Византийской империи. А таких сразу убивали. Что касаемо нашей деревни, то её просто разграбили и сожгли, как символ демонтажа Византии. После этого дня её больше не существовало, как населённого пункта. Поначалу я прятался у отца Христо. Но, потом раздобыв средства для существования, моя совесть не позволяла быть нахлебником на постоянной основе. Вскоре, я вышел на собственный хлеб, и своё существование обустроил в лесной хижине. Я продолжал делать то, чему учил отец. Охотился, рвал шкуры и мясо, что мог — продавал. Собирал гроши, которые было почти нереально достать. Все были бедны, с ног до головы обложены налогами и данью на армию. Война разгорелась не шуточная. Массовые мятежи формировались в огромные разъярённые толпы сносившие власть и устанавливающие своих людей. Развитие восстания шло полным ходом. Люди гибли тысячами и даже десятками тысяч, как с одной, так и с другой стороны. И вот, пожалуй, мы добрались до нынешних реалий.

1200 год. Болгария. Ивайловград

Как всегда я проснулся на неудобном лежаке, который смастерил в своей хижине для бомжей. Да, я жил в лесу. Зимовал я вообще в пещере. Иногда конечно я себя баловал, когда копейку собирал. В такие счастливые ночи, я зимовал или в борделе, или в постоялом дворе, снимая комнату на ночь. Или у своей давней подруги. Но, все эти приходы были крайне редки. Я заставлял себя жить в жестокой форме, и не привыкать к хорошему. Отец и этому меня научил. Станешь нежным и слабым, и тут же тебя прирежут. Ты даже глазом моргнуть не успеешь. Ох, не устану повторять, что его мне не хватает больше всего на свете. Я ненавижу себя за все те моменты в жизни, когда гневался на него, за то, как он меня жёстко муштровал. Зато это было единственно верным способом научить выживанию в этом скотском мире, полном подонков и шлюх. За матерью я тоже скучаю, ведь какой ребёнок не будет скучать за матерью? Но, отца я чаще вспоминал, ибо мы с ним проводили куда больше времени.