— Ты смотри, не желает говорить, — вздохнул Сосновский, и многозначительно глянул на Володю — Отрежь ему палец, чтобы был сговорчивее. Только медленно, потихоньку. Сначала надрежь немного, а потом, если не расколется, руби весь.

Володя хмуро кивнул, достал уже очищенный от крови нож, схватил брыкающегося пленника за пятерню и примерился. Латинос вытаращил глаза, задергался и замычал ещё сильнее, с ужасом наблюдая, как лезвие ножа вспороло кожу на пальце. По ладони потекли алые капли.

— Ах да, — хлопнул себя по лбу Сергей Иванович. — У него же кляп.

Рука майора ткнула прямо в торчащую изо рта пленника тряпку.

— Выньте эту гадость.

Ухмыляющийся коренастый разведчик вытащил кляп у трясущегося пленника.

— Vas a hablar? — спросил майор.

— Си, си, — энергично закивал бандит.

— Cu'antos sois? D'onde est'an los dem'as? — спросил Сосновский.

Латинос взволнованно затараторил. Майор выслушал и перевел:

— Говорит их, примерно, человек тридцать. Вломились сюда в начале восьмого, когда в городе было ещё тихо. Всех постояльцев согнали на первый этаж, как заложников, если вдруг военные вместе с русскими попробуют штурмовать «Флориду». На втором этаже в одном из номеров под охраной сидят пленные русские. Вся операция по захвату гостиницы затевалась из-за них. За русскими должны приехать люди. Больше никого на этаже нет. Все остальные на первом, готовятся к обороне и охраняют заложников, выставленных как живой щит.

— Пленные, это сто процентов наши, — взволнованно выпалил я.

— Скорее всего, — согласился майор и спросил у пленника:

— N'umero de apartamento? D'onde est'an retenidos los rusos?

— Doscientos cuatro, — с готовностью откликнулся пленник.

— Двести четвертый, — повторил я. — Люкс Игоря Семеновича. Это точно наши.

— Cu'antos rusos? — майор впился тяжелым взглядом в бледное лицо латиноса.

– Cinco. Tres hombres y dos chicas, — с готовностью ответил пленник, вытирая ладонью блестящий от пота лоб.

— Est'an vivos? — уточнил майор, впившись в глазами в лицо латиноса.

— Си, си, — торопливо закивал перепуганный бандит. — Todo el mundo est'a vivo.

Я облегченно выдохнул. За время проживания на Кубе испанский уже немного понимал, и уловил смысл диалога.

Сосновский повернулся к нам.

— Сейчас идём в номер Зорина и этого попугая с собой берем. План такой…

Примечания:

No disparen! !Secci'on Uno de la Direcci'on General de Seguridad! Escoltando a camaradas rusos a La Habana (исп .) — Не стрелять ! Первый отдел Главного управления охраны! Сопровождаем русских товарищей в Гавану.

Alberto habla con los tuyos mientras yo hablo con los rusos (исп.) — Альберто поговори со своими, а я пообщаюсь с русскими.

Ven aqu'i (исп) — Идите сюда.

Hay alguien m'as en el piso? (исп) — Сколько вас?

Vas a hablar?(исп) — Ты собираешься говорить?

Cu'antos sois? D'onde est'an los dem'as? (исп) — Сколько вас? Где остальные?

Cu'antos rusos? (исп.) — Сколько русских?

Cinco. Tres hombres y dos chicas (исп .) — Пятеро . Трое мужчин и две девушки

Est'an vivos? (исп.) — Они живы?

Todo el mundo est'a vivo (исп.) — все живы.

Фернандо Суарес был очень зол. Он ненавидел красных и лично братьев Кастро, считая их виновниками своих бед. Его дед владел обширными угодьями сахарного тростника и серебряными рудниками, и был одним из богатейших латифундистов Кубы.

Детство Фернандо прошло в просторной гасиенде, больше напоминающей помпезный дворец средневекового монарха. Белоснежный дом с колоннами, башнями, собственным фонтаном во дворе и экзотическим садом до сих пор снился Суаресу.

Родители ребенком толком не занимались. Отец — преуспевающий адвокат был вечно занят. Мать целиком погрузилась в богемную жизнь местной аристократии, пропадая на посиделках с подружками, вечеринках, торжественных приемах, посещая каждую модную театральную премьеру. Но дед обожал внука, старался уделять ему всё свободное время и с удовольствием выполнял прихоти Фернандо. У мальчика никогда не было недостатка в игрушках и развлечениях.

Кухарка готовила для «маленького господина» пудинги, торты и пирожные. Когда он немного подрос, в гараже всегда стояла машина для выездов, а шофер и по совместительству охранник постоянно был «под рукой», на тот случай, когда маленькому сеньору захочется съездить в столицу или еще куда-нибудь. В поместье перебывал весь свет тогдашней элиты: брат Батисты — Франческо, полковник Блахо Рихо — начальник военной разведки, позднее убитый революционерами, сенатор Агуэро, близкий соратник диктатора, ставший последним президентом перед революцией «барбудос». Но больше всего мальчика заинтриговали и одновременно испугали двое мужчин в широкополых шляпах и безупречно сшитых костюмах, приехавших к деду на огромном, блестящим синим лаком кадиллаке-кабриолете. Один из них был маленького роста, худым с ярко выраженными семитскими чертами лица. Другой — смуглый, повыше, покрепче с волевым лицом, чем-то отдаленно напоминающим Хамфри Богарта. Они были абсолютно разные, но одновременно похожими друг на друга. В тяжелых взглядах ощущалась звериная жестокость, а в каждом жесте сквозили самодовольство и уверенность. Даже когда гости растянули губы в широких улыбках и стали обниматься с дедом, их глаза остались такими же холодными и колючими. Будто примеривались, как половчее зарезать хозяина.