– Вчера не захотела показать, – шутливо упрекнул он.

– Так! – я воинственно взмахнула чайной ложкой, – давай сразу договоримся. Никаких ухаживаний! Мы просто друзья.

– Как скажешь, – покорно вздохнул Семен. – Просто ты обалденная, с тобой легко и не останешься голодным. Когда ты успела завести тесто, я не пойму.

– Что за тесто? – насторожилась я.

– Да вот же, под покрывалом! Ничего, что заглянул? Там пузырьки лопаются… – восторженно округлив глаза, сообщил Семен.

Только сейчас я обратила внимание на плед, прикрывавший кастрюлю в самом углу рабочего стола.

– Закрой, пожалуйста, окно!

Не хотелось показывать Семену свое удивление при виде очередного чуда. Стараясь держаться спокойно, я приподняла крышку и тут же сморщила нос от характерного запаха. Процессы брожения на лицо. Но откуда маленькие помощники дома знают о русских блинах? Они тоже гурманы – космополиты? И как убедиться, что тесто готово к выпечке…

– Вы кажется, голодны, сэр? – в моем голосе звучали нотки потомственного дворянина перед дуэлью.

– Так и есть, леди! – чопорно ответил Семен, потирая озябшие плечи. – Позвольте мне накинуть фрак и напомадить челку, а лишь потом вкусить труды ваших прелестных рук.

– Очень уместное решение! – отозвалась я. – Иди уже, одевайся, ранняя пташка. Я тоже приведу себя в порядок и начну колдовать над твоим заказом.

Убедившись, что Семен скрылся на втором этаже, я прокралась в зал и забрала с подоконника пустую тарелку. От пирога не осталось даже единой крошечки. Правда, не было и цветов. И правильно, слишком много сюрпризов за одно утро могут разбаловать любую хозяйку. Не стоит привыкать к чудесам. Пусть дарят радость своей внезапностью.

– Хорошего дня! – вслух я сказала самой себе и всем, кто готов был услышать.

Пухлые кружевные блины в дырочках оказались необычайно вкусными и очень сытными, услаждали взор, таяли на языке. Семен закатывал глаза и неприлично громко мычал с набитым ртом, видимо, так выражал благодарность и восхищение. Каждый горячий блин он с двух сторон щедро поливал растопленным сливочным маслом, разрывал на четыре части и лишь потом по кусочкам отправлял в рот. Действовал пальцами, пренебрегая ножом и вилкой. Выглядело варварски аппетитно и соблазнительно.

«Сюда бы еще меда или красной икры…» – мечтательно вздохнула я, позволяя себе вторую порцию ноздреватого блина с приятной кислинкой.

Теперь окончательно верю в капельку (скорей уж целый стакан!) своей русской крови. Накормив Семена, я спрятала половину теста обратно под плед, чтобы угостить отца и господина Баха горячим завтраком. Чем же теперь заняться… Двор уже заливали солнечные лучи, самое время хорошенько «прожарить» подушки и одеяла, а может, и тонкий тюфячок, на котором сплю вторую ночь в Динаве. Начну со своей комнаты.

Перетряхивая постель, я обнаружила завалившийся за матрац кулон на потускневшей серебряной цепочке, – всего одно слово выгравировано крохотными буквами на изогнутой полумесяцем пластинке шириной чуть меньше сантиметра: Vanessa. А вокруг листочки плюща, каждый зубчик можно разглядеть – тонкая работа.

Вещица красивая и могла принадлежать бабушке Анне. Надо сохранить. Я повесила цепочку на мой винтажный ночник с ирисами и отправилась хлопать подушки. Между делом заглянула в сарай, налила курице воды и насыпала пшенки в миску.

– Кушай, мамочка!

Придирчиво огляделась вокруг – что еще нуждается в очистке или ремонте… Разбирая груду пыльных мешков у дальней стены, я обнаружила широкую доску с надписью. Краски облезли, дерево вздулось от сырости, но мне удалось прочитать, вернее, угадать несколько простых слов:

Сердце легонько сжалось, глаза защипало от слез. Я представила, с какой любовью Анна смотрела на эту вывеску, подметая двор или собирая вишню у забора. Как бабушка возвращалась в дом и разжигала камин, потом неспешно снимала пену с говяжьего бульона, помешивала ароматное жаркое, рубила капусту, фаршировала перцы, встречала и провожала гостей. Все ценили ее доброту и заботу.

А я даже не знаю, как выглядела наша дорогая Анна… Должно сохраниться хоть одно фото – непременно его получу даже если придется снова идти к вампиру на съедение! Вывеску тоже нужно снять на телефон, округлые буквы и цветовая гамма напомнили мне рисунки грузинского художника Нико Пиросмани. Я немало повозилась, вытаскивая раскрашенную доску из сарая на двор, а там прислонила ее к забору и остановилась, чтобы передохнуть.

Уф, как испачкала джинсы! И ведь нет второй пары на смену, собираясь в поездку, я не предполагала, что займусь садовыми работами или клинингом двухэтажного особняка. Осталось всего три дня до автобуса… Мысль о скором отъезде вдруг показалась странной, чужой. А собственно, зачем торопиться? Кто меня ждет в знойной летней Выштине? Мама еще не вернется из романтического круиза по пляжам Испании, папочка – рядышком, под присмотром, всерьез занялся новой книгой, ему здесь хорошо. Вот и компания подобралась…