– Да у вас самого вид не лучше. – Шавасс взял пиалу с чаем, которую поднесла ему жена Османа.

Катя подсела к детям, расположившимся по другую сторону от печки, и задумчиво посмотрела на огонь. Глаза ее болезненно блестели, лицо осунулось.

– Теперь недолго осталось, – желая подбодрить ее, мягким голосом произнес Шавасс.

Девушка вздрогнула, удивленно посмотрела на него, а потом улыбнулась. Улыбка ее была такой печальной, что у англичанина защемило сердце.

Допив чай, он налил в свою пиалу бодрящего напитка и подошел к полковнику. Тот полусидел на полу, прислонившись спиной к стене. Ноги Ли были укрыты овечьей шкурой, а его забинтованная рука висела на уровне груди. Несмотря на бледность, выглядел он вполне спокойным.

– Думаю, что вас можно поздравить, – тихо сказал он подошедшему англичанину.

– Одного не могу понять, – произнес Шавасс. – Почему капитан Цен приехал в дом Хоффнера один?

Полковник вяло улыбнулся.

– Предполагалось, что группу из шести солдат он возглавит в полночь, – ответил он. – Но вы, сбежав раньше, нарушили все наши планы. Кто-нибудь из моих людей остался в живых? Их со мной было трое.

– Я никого не видел. Да и наткнулся я на вас только потому, что сам заблудился, – ответил Шавасс и кивнул на вошедшего с улицы казаха. – А тем, что остались в живых, вы обязаны вон тому человеку.

Выпив чай, китаец аккуратно поставил пустую пиалу на пол.

– Но, надо полагать, жить мне осталось недолго, – заметил он.

Шавасс покачал головой.

– Вы все понимаете не так, как следует, – сказал он. – Мы оставим вам лошадь и немного еды. Так что вы легко доберетесь до Рутога.

Губы полковника дрогнули, и на его лбу выступили капли пота.

– Вы разве меня не расстреляете? – удивленно произнес он.

– Полковник, убивать вас нет необходимости, – покачав головой, ответил Шавасс. – Угрозы вы для нас больше не представляете. Как бы сказали американцы, вы окончательно сломались.

Китаец стал подниматься с пола, и тут за своей спиной Шавасс услышал тихий голос:

– Не совсем, Пол.

Англичанин медленно повернулся и увидел стоявшую за печкой Катю. Сжимая в руках пистолет, она смотрела то на полковника, то на Шавасса.

– Катя, Бога ради, что это значит? – первым нарушив гробовую тишину, удивленно спросил Хоффнер.

Ослепительная белизна лица Кати делала ее еще красивее. Она смотрела на англичанина словно пантера, приготовившаяся растерзать свою жертву.

Шавасс, глубоко засунув руки в карманы тулупа, сделал шаг по направлению к девушке и, улыбаясь, спокойно произнес:

– Ну, ангел мой, ответь ему. Расскажи ему все.

В глазах Кати появился ужас.

– Ты все знал, – прошептала она. – И знал с самого начала. Но если это так, то почему взял меня с собой?

– Только из-за доктора, – ответил Шавасс. – А потом, мне очень хотелось, чтобы ты сама себя выдала. Видишь ли, для получения нужной информации я не пользуюсь вашими методами. Мои методы, как ты сама поняла, более успешные. Я долго ждал, когда ты покажешь свое истинное лицо. А за то, что я тебя быстро раскусил, благодари своего дружка. Помнишь, как я разыграл спектакль, прикинувшись Курбским? Полковник тогда во всеуслышание заявил, что он встречался с ним в Рангонге. Как ни печально для вас, но русский журналист говорил мне, что он полковника Ли никогда не видел.

– Мы все допустили ошибки, – заметила Катя.

– Но не в этой игре. Когда мы катались на лошадях, я рассказал тебе, что мне удалось вывезти из Тибета Далай-ламу. Мне доподлинно известно, что о моем участии в этой операции ни Пекин, ни тем более полковник знать не могли. Ты была единственным человеком, который мог рассказать это полковнику. Молодец! Ты выбрала себе достойный круг друзей.

– Это было совсем не трудно сделать – полковник Ли мой брат, – с гордостью произнесла девушка. – Мы с ним знали, что делаем и ради чего.

– Катя, ради всего святого, – взмолился Шавасс. – Я этой чушью сыт по горло. На протяжении последних недель я слушал ее из уст полковника. Лучше скажи мне, почему вы так крепко держались за доктора Хоффнера, опекали его.

– Доктор в нашем городе был, можно сказать, знаковой фигурой, – пожав плечами, ответила она. – И это потому, что местные жители верили в него, как в Будду. Они ему полностью доверяли и часто обращались к нему за помощью или за советом. Именно этим и объясняется мое присутствие в его доме.

– И вот еще что мне хотелось бы у тебя выяснить, – сказал Шавасс. – Когда я попытался выстрелить в твоего брата, мой «вальтер» не сработал. А между прочим, он меня до этого еще ни разу не подводил.

– Ничего удивительного. Накануне вечером я предусмотрительно вынула из него все патроны, – объяснила Катя. – Сделала я это, когда ты спал.

– Умница, – со вздохом произнес англичанин. – Ты хоть представляешь себе, что станет с нами, когда вы доставите меня обратно в Чангу?

– С вами сделают то, что пойдет на пользу нашей республике, – ответила девушка. – И больше ничего.