– Полковник Морган, я и мои люди в вашем распоряжении. Какие будут приказания?

Наступила внезапная тишина. Все ждали. Грант медленно повернулся и посмотрел на меня с выражением мучительной просьбы на лице.

– Хорошо, – кивнул я. – Пошли! Надо прикончить этих сволочей.

У нас была одна цель – отомстить. На вершине холма, в старом автомобильном гараже, который немцы приспособили для себя в том же качестве, мы нашли кое-какое оружие и немецкую полугусеничную бронемашину с тяжелым крупнокалиберным пулеметом.

План мой состоял в том, чтобы следовать за Радлем по пятам и нанести удар до того, как ему и его людям удастся занять оборону. У него осталось не больше двенадцати – пятнадцати человек, но это были первоклассные бойцы-ветераны. Не так-то просто будет выбить этих опытных вояк из форта, если они там закрепятся.

По словам Шелленберга, в форте оставалось с десяток солдат-артиллеристов. Скорее всего они перейдут на сторону Рад-ля. Плохо, но другого исхода ожидать не следовало – им было нечего терять.

Затормозив, мы остановились прямо под гребнем холма, где дорога поднималась к форту, и я, взяв предложенный Шелленбергом бинокль, быстро осмотрел местность, чтобы сориентироваться. Главные ворота были закрыты; эсэсовские каски торчали поверх мешков с песком у пулеметного поста, оборудованного снаружи. Я размышлял несколько секунд, потом принял решение.

Бронетранспортер идет первым: это единственный способ для нас проникнуть через ворота. Мне нужны трое: один – за рулем, двое – у пулемета. Все остальные – в грузовик.

Шмидт, который сидел за рулем бронетранспортера, предложил:

– Я остаюсь. Я знаю, как управляться с этой повозкой.

Ланц и Обермейер заняли свои места у пулемета, так что спорить было не о чем. Я забрался в кабину грузовика рядом с Шелленбергом, и мы последовали за бронетранспортером, выдерживая дистанцию. Когда Шмидт прибавил газу, из-под гусениц бронемашины полетели комья грязи и щебенка – дорога была сильно разбита.

Пулемет у ворот открыл огонь, когда мы находились еще ярдов за сто, но бронетранспортер принял этот удар на себя. Пули рикошетом отскакивали от брони, не причиняя вреда.

Ланц и Обермейер палили в ответ, но без особого успеха. Пули вязли в мешках с песком, вспарывая их и поднимая пыль, из-за которой мы не могли толком ничего разглядеть.

Бронетранспортер ударил тараном по воротам на скорости около пятидесяти миль в час и сорвал их с петель. Машина затряслась, снизив скорость; дистанция между грузовиком и бронемашиной уменьшилась вдвое; когда мы миновали пулеметное гнездо, Шелленберг, державший наготове ручную гранату, высунул и швырнул ее туда, где сквозь пыль виднелись бледные физиономии эсэсовцев.

От взрыва грузовик качнулся; мы с ревом влетели в гранитную арку с выбитой на ней викторианской короной и датой – «1856 г.», и запрыгали, как на ухабах, прямо по сбитым с петель воротам.

Бронетранспортер развернулся боком для ведения огня. Я увидел, как Обермейер с окровавленным лицом перевалился через борт. Ланц полоснул очередью из пулемета. На крепостном валу над внутренним двором засели солдаты, судя по каскам – эсэсовцы, и вели ожесточенный огонь. Двое свалились вниз; бронетранспортер развернулся и врезался в грузовик, стоявший у ступеней на другой стороне.

Наш грузовик скрипнул тормозами и остановился; мы все быстро попрыгали наружу. Я увидел, как Хилльдорф подбежал к боковой двери бронетранспортера и открыл ее. Ланц успел вытащить Шмидта из-за руля. Он перевалил его вниз, на руки Хилльдорфу, и спрыгнул сам. Они подхватили его под руки, побежали, чтобы укрыться под аркой около ступеней, и едва успели. Еще полсекунды – и было бы поздно. Топливный бак бронетранспортера взорвался, как бомба, разбрызгивая горючее. Грузовик, в который он врезался, тоже запылал, и по всему двору поплыла густая завеса черного дыма.

Начался кошмар беспорядочного боя в замкнутом пространстве, когда никто не подает и не слушает команд, гремит непрерывная пальба, каждый бьется в одиночку и выживает самый прыткий и верткий. Я поднял «шмайссер», который кто-то обронил, и кинулся по ступеням на южную сторону крепостного вала. В дыму различил еле видные фигуры солдат и открыл по ним непрерывный огонь. Рядом со мной оказался Грант, сзади него – Хаген.

Я споткнулся о мертвеца и чуть не растянулся. Мой магазин уже опустел, когда из облака дыма вылетел эсэсовец – глаза навыкате, оскаленные зубы, бешено орущий рот. Я швырнул автомат ему в голову. Он увернулся, заорал еще громче, направил автомат на меня в упор, но тут выстрелили Грант с Хагеном – эсэсовец повалился назад в облако дыма.