Прежде чем Клей успел ответить, отец Костелло спокойно проговорил:

– Мне тут пришло в голову, что если мы не поддержим вас в ваших планах, то вы, наверное, примените к нам насилие, капитан. Разве не так?

Клей моментально понял, к чему он клонит:

– Естественно, отец.

Священник вздохнул:

– Тогда, похоже, у меня нет другого выбора, кроме как выйти на улицу и поговорить с сэром Джорджем хотя бы для того, чтобы спасти двух людей, находящихся здесь, от вашего гнева.

Хозяин улыбнулся и повернулся к Клею:

– Я оседлаю кобылу для вас, капитан.

Клей сказал ему, где ее оставить, и тот вышел, закрыв за собой дверь.

Когда Клей выглянул в окно на погружающуюся в сумерки улицу, священник сказал:

– Плохи дела.

Клей кивнул:

– Я не вижу другого выхода из ситуации, кроме как предоставить свободу Ирландии. Насилие порождает насилие, святой отец.

– Но неужели разумный человек обязательно должен в этом как-то участвовать? – мягко спросил отец Костелло. – Наверняка можно прожить жизнь как-то по-другому.

– Все зависит от того, какой точки зрения вы придерживаетесь, – сказал Клей. – Не так давно я встретил человека, который утверждал, что поскольку жизнь – это действие и страсть, то человек обязан приобщиться к страстям и делам своего времени, а иначе он рискует тем, что его сочтут вовсе не жившим.

Отец Костелло кивнул:

– Интересное наблюдение. Вся беда в том, что люди с легкостью способны возненавидеть друг друга. Я спрашиваю себя: как часто восставший сжигает дом какого-то человека не по политическим мотивам, а из личной мести?

– И здесь вы подходите к сути проблемы, – продолжил Клей. К ужасу своему он осознал, что говорит своим нормальным голосом.

Священник, похоже, этого не заметил.

– И еще, сэр. Я хочу, чтобы вы дали мне слово, что никого не убьете здесь этой ночью.

Клей повернулся, шарф скрывал его улыбку.

– Возможно, мне придется стукнуть по одной-другой голове, святой отец, – сказал он. – Но не более этого.

Хозяин заведения вернулся в комнату:

– Все готово, капитан.

– И вот еще что. У вас есть острый нож? Думаю, у Кевина будут связаны руки.

Хозяин заведения достал здоровенный нож из-под стойки. Клей сказал ему:

– Вы стойте там. Когда они пойдут по бару, я толкну Рогана в вашу сторону. Вы сможете перерезать его путы, пока я займусь остальными.

В этот момент на деревенской улице раздался всегда безошибочно распознаваемый звук колес, и Клей повернулся к окну. Экипаж медленно приближался по грязи, сопровождаемый вооруженными всадниками спереди и сзади.

Отец Костелло встал и кротко улыбнулся:

– Похоже, настало время для моего представления. – Он помедлил, приоткрыв дверь, и в упор посмотрел на Клея: – Помните о своем обещании.

Когда он поднял руку, кавалькада остановилась. Что сказал священник, разобрать было невозможно. Отец Костелло подошел к дверце экипажа, оттуда высунулся сэр Джордж с нахмуренным лицом. Выслушав сообщение, он отдал приказание. Четверо из его людей спешились, остальные ускакали в направлении моста. Дверь открылась, и отец Костелло снова вошел внутрь и направился к очагу, протягивая руки к пламени. Клей выжидал за дверью, и вот Кевина Рогана втолкнули внутрь, и сэр Джордж последовал за ним с пистолетом в руке.

Руки Рогана были выкручены за спину и крепко связаны веревкой. Клей пнул его ногой в спину так, что Кевин отлетел в другой конец бара, отбросил сэра Джорджа в сторону одним мощным боковым ударом и огрел дверью по лицу человека, идущего следом.

Клей задвинул засов и обернулся. В этот момент сэр Джордж приподнялся на локте и выстрелил. Пуля попала Клею в левое плечо, и от шока он застыл как вкопанный. Потом, пронзенный острой болью, ногой выбил пистолет из руки сэра Джорджа и побежал к двери черного хода.

Кевин уже был в кухне, с освобожденными руками, и Клей бросился за ним следом, подталкивая его по двору, а потом через брешь в стене. Уже почти стемнело, и лошади приветственно заржали из темноты. Клей вскочил в седло и в следующий момент уже скакал прочь через лес, Кевин – следом.

Они переехали через речку на окраине деревни и вышли на тропу, которая уводила вверх, на вересковые пустоши. Сзади, из Килина, до них доносились приглушенные дождем вопли, и Клей ухмыльнулся, превозмогая боль. Как бы там ни было, максима Моргана подтвердилась, и пуля – небольшая цена за это.