Снова наступило непродолжительное молчание, потом он спросил:

– Как ты узнала про меня?

Она пожала плечами:

– На этот раз тебе не приходилось особенно рассчитывать на то, чтобы сохранить все в тайне, – во всяком случае, от Роганов или от меня. Все было настолько очевидно... Кевин первый смекнул, что к чему. Он узнал Пегин.

Клей вздохнул:

– Рано или поздно это должно было выйти наружу.

– Что толкнуло тебя на это?

Он покачал головой:

– Я и сам толком не знаю. Поначалу я пытался убедить себя, что это из-за Марли, что его нужно проучить. Но теперь я не уверен. Кевин Роган как-то сказал мне, что ни один человек не может жить в этой стране и сохранять нейтралитет, что рано или поздно мне придется встать на чью-то сторону или уехать, – и он был прав. То, что я здесь увидел, – грязь, нищета, деградация – порождено людьми вроде твоего дяди и Марли. Я презираю их и все, что они отстаивают.

Джоанна стиснула его руку, и слезы заблестели в ее глазах.

– Я знаю, Клей, я знаю. Но что ты можешь сделать? Разве кто-то может с этим что-то сделать? За такими людьми, как мой дядя и Марли, – авторитет закона и мощь британской нации. Ты военный человек. Положа руку на сердце, неужели ты думаешь, что у Ирландии есть хоть малейшая надежда завоевать свободу силой оружия?

Он покачал головой:

– Конечно нет, но есть другие способы. Если поднять голос, и достаточно громкий, возможно, англичане сами как-то изменят положение вещей. Мне с трудом верится, что ваш дядя и Марли – типичное явление.

– И все-таки такие люди, как Кевин Роган, продолжат борьбу, – сказала она. – Фении восстанут если не в этом году, то в следующем. Невиновные будут гибнуть наряду с виноватыми, одно бесчинство будет сменяться другим до тех пор, пока та малая толика сочувствия, которую способна вызвать к себе Ирландия, не улетучится.

В глубине души он понимал: то, что она говорит, – правда, и, тронутый отчаянием в ее голосе, взял ее руку и мягко сказал:

– Всегда есть надежда – то единственное, ради чего этим людям стоить жить. Ради этого и из гордости за свой народ.

Она откинула прядь темных волос со лба и встала:

– Мне нужно идти. Даже если мой дядя вернулся домой, вместо того чтобы продолжить путь в Голуэй, возможно, мне повезет, и я сумею пробраться в свою комнату никем не замеченной. Я живу в западном крыле, в некотором удалении от его комнаты, и у меня есть ключ от маленькой двери, которая ведет на конюшенный двор.

– А что с Кевином? – спросил он. – Он уехал?

Она кивнула:

– Он знает место в паре миль от фермы, где будет в безопасности день-два.

– Им нужно отправить его из страны как можно быстрее. Ваш дядя непременно обратится в полицию.

– А как насчет тебя? – серьезно спросила она. – Тебе не приходило в голову, что Берк заподозрит, кто ты такой, особенно когда услышит от моего дяди во всех подробностях о том, что случилось в Килине?

Клей попытался сесть на подушках:

– Подозрение – это одно, а доказательство – другое. В конце концов, у меня есть определенная репутация. Джентльмен не разъезжает ночью по сельским просторам в черной маске, да еще под таким комичным, отдающим мелодрамой именем, как капитан Свинг.

Она натянула перчатки, и на лице ее не было улыбки.

– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь, Клей. Я отчего-то боюсь – по-настоящему боюсь. По-моему, в последнее время состояние моего дяди ухудшилось. Временами у меня возникает мысль, что он не вполне в своем уме.

Клей постарался улыбнуться как можно уверенней:

– Тебе не о чем беспокоиться, обещаю тебе.

В дверь тихонько постучали, и вошел Джошуа. Его зубы поблескивали при свете очага.

– Я услышал, как вы разговариваете, полковник. Могу я что-нибудь вам принести?

– Ты можешь оседлать Пегин и проводить мисс Гамильтон домой, – сказал ему Клей. Джоанна начала было протестовать, и он приподнял руку, призывая ее к молчанию. – Нет, я настаиваю. Вы можете проехать по тропе, что идет через вересковую пустошь. Я не смогу спокойно заснуть до тех пор, пока не узнаю, что ты благополучно добралась домой.

Джошуа ушел, Джоанна присела на край кровати и наконец-то улыбнулась:

– Ладно, я капитулирую.

Клей улыбнулся ей в ответ, она наклонилась вперед и поцеловала его в губы. Его здоровая рука скользнула ей на плечи, но она отстранилась и направилась к двери.

– Когда я увижу тебя снова? – спросил Клей.

– Наверное, мне будет непросто выбраться в следующие день-два. Если я сочту, что случилось что-то такое, о чем тебе следует знать, я отправлю тебе весточку. Есть такой молодой конюх по имени Джозеф. Я могу ему доверять. – Она быстро улыбнулась, и в следующий момент дверь тихонько закрылась за ней.

Прислушиваясь к поступи лошади, скачущей через двор под проливным дождем, он размышлял над ее словами. У Берка неизбежно возникнут подозрения, но вот осмелится ли он предать свои подозрения огласке – это другой вопрос.