Особую роль играли клятвы, произносимые в честь богов. Они обладали такими емкими формулировками, что это позволяло нашим предкам легко нарушать клятву, если ее давали чужаку, а не единоверцу.

На основе сопоставления с мифами других народов ученым удалось составить их приблизительную иерархию.

Возглавлял ее Творец Род, который силой своей любви к Ладе сотворил Вселенную. С помощью Латырь– камня Род создал нашу землю.

Потомками Рода были боги, олицетворявшие как доброе начало – Сварог (основатель райского сада Ирий), Макошь, Святогор, Сива, так и злое – Чернобог, Дый.

Их противостояние обеспечивало гармоническое равновесие в нашем мире. Попытка его нарушить порождала трагические последствия. Например, следствием желания Дажьбога полностью искоренить зло стал всемирный потоп, принесший еще больше бед.

Третий уровень этой иерархии составляли дети Сварога – Симаргл, Стрибог, Вышень, Дажьбог, Перун, Жива, Леля, Азовушка, Марена, и сын Чернобога – Вий. На этом же уровне находились боги, появившиеся от других родителей – Индра, Китоврас, Квасура, Велес, Хорс, Индра, Чурила, Троян. Они выступали как союзники либо противники детей Сварога.

Четвертый уровень иерархии составляли внуки Сварога – Девана, Денница, Кама, Коляда, Крышень, Купала, Ярила.

Пятый уровень включал в себя потомков Дажьбога, ставших родоначальниками многих народов: Радогост, Древа, Полева и Крева, Кисек, Арий, Крак, Лех, Либуше, Сева, Рус, Словен, Кимра, Хазар и Скиф. Эта родословная дала основание именовать славянские племена «внуками Дажьбога».

Шестой уровень мифологической иерархии составляли духи и демонические существа, находившихся в подчинении языческих героев. В отличие от «божественного пантеона», сокрушенного христианством, эти герои явились основой для фольклорной мифологии и сохранили свою жизнестойкость по сей день.

***

После введения христианства на белорусских землях некоторых из наиболее почитаемых языческих божеств церковь отождествила с собственными святыми: Перуна, например, – со Святым Ильей, Велеса – со Святым Власием, Ярилу – со Святым Георгием и т.д.

Кроме того, церковь заимствовала у язычества многое из словаря и обрядовых формул, восходящих к индоевропейским источникам, таких, например, как «Спас», «Господь», «святой», «пророк», «молитва», «жертва», «крест», «чудо» и др.

Защитная сила амулетов-оберегов, которые носили на шее, перешла на нагрудный церковный крест. При этом чем выше был сан священника, тем более крупным и ценным крестом он украшался. Заслуженные иерархи носили по два и по три креста.

Почитание священного огня (на Беларуси он назывался Знич) сохранилось в зажигании лампадки перед иконой. Сожжение колдунов и еретиков, практиковавшееся католической церковью на белорусских землях с 1436 по 1479 годы, по сути повторяло обряд жертвоприношения богам Солнца и огня. После изгнания инквизиции из Великого княжества Литовского аутодафе на Беларуси применялось крайне редко – в отличие от соседних Польши и России.

Кодекс моральных правил наших предков именовался «Правь», а намерение его соблюдать – «Правь славить». Поэтому «греческая вера», пришедшая в Х веке из Константинополя, трансформировалась в «православие». Это определило на многие столетия двоеверие наших предков, которые с одинаковым усердием крестились в церкви и задабривали языческих богов в своем доме.

Схожим было и отношения язычества и христианства к вину. В языческой традиции влага деревьев (например, березовый сок) и хмельной напиток под названием «сурья» (в нее «извлекалась» душа злаков и меда) обладали жизненной силой. В библейской – церковное вино превращается в кровь Спасителя при евхаристии.

Но подобные заимствования ничуть не уменьшили рьяной воинственности, с которой христианская церковь искореняла языческие традиции. В течение тысячелетия христианство изрядно преуспело в уничтожении старой и введении новой обрядности. Языческая мифология постепенно была вытеснена библейской, однако окончательно не исчезла. Еще долгое время она оставалось основной семейной и бытовой религией крестьянства, для которого в христианской символике были чужеродными такие элементы, как фараон и фарисеи, золотой телец и скрижали, пустыни и река Иордан, Иерусалим и Голгофа, Пилат и пальмовые ветви. Проповедуемое христианством смирение также никогда не входили в число языческих идеалов. И уж явно с большим сомнением осмысливали наши предки символ безгрешного зачатия, напрочь противоречащий эмпирическому опыту поколений. Но постепенно полное бесправие перед властью побуждало людей усваивать такой важный христианский постулат, как терпение. В народном сознании этот сдвиг закрепился в выражении: «Христос терпел и нам велел».

В таких условиях зарождалась фольклорная мифология, населившая добрыми и демоническими существами всю окружающую наших предков природу – от земных глубин до заоблачных высей. Она связывала ушедшее языческое мировоззрение с новыми реалиями, сохраняя при этом целостную систему взглядов наших предков на Вселенную, объясняя им тайны бытия, моделируя нормы поведения.

Согласно этому немного наивному, но безусловно самобытному мировосприятию лес населяли Пущевик, Лесовик, Гаюн, Гаевка, Кладник, Зазовка, Ужалка, поле и огород – Полевик, Белун, Жытень, Спешка-Спорышка, Житняя баба, водоемы – Водяник, Русалка, Озерница, Баламутень, болота – Болотник, Аржавень, Кадук, Хапун. В воздухе теперь обитали Поветрик и Подвей, в хате – Домовик, Печурник, Меша, Хут, в хозяйственных постройках – Гуменник, Пунник, Лазник, Евник и Хлевник.

По сравнению с прежними героями мифов – детьми Сварога – эти персонажи обладали куда меньшей магической силой, но их влияние на повседневную жизнь людей казалась куда более существенным.

В зависимости от характера человека и его поступков фольклорные персонажи могли ему помочь или навредить. Поэтому их почитали и старались задобрить разнообразными обрядами. В отличие от персонажей языческой мифологии герои и антигерои фольклорных мифов наделялись человеческими характеристиками, общеизвестными достоинствами и недостатками.