Мэннинг сидел на заднем сиденье, рядом с вооруженным солдатом, а Рохас занял место впереди – с водителем. В стенах древней крепости зияли бойницы для пушек. Перед распахнутыми воротами машина замедлила ход и остановилась у сторожевого поста. Часовой стал поднимать длинный деревянный шлагбаум. Рохас с улыбкой обернулся к пленному.

– Впечатляющее зрелище, не правда ли, мистер Мэннинг?

Тот поднял взгляд на высокую арку ворот и мрачные башни позади них.

– Не хватает только, чтобы над воротами на копьях торчала пара голов.

– Это древний английский обычай, насколько мне известно. Он применялся, чтобы взбодрить людей. И чью же именно голову вы хотели бы там увидеть?

– Для начала – Курта Винера.

Рохас издал резкий смешок.

– Вот что мне в вас нравится: все выкладываете напрямик. Никаких хождений вокруг да около.

– Догадаться нетрудно, – сказал Мэннинг, когда машина тронулась. – Больше некому было послать вам информацию.

– Дедуктивный метод, логика. Одно удовольствие иметь дело с умным человеком.

Описав полукруг, джип резко притормозил возле сводчатой двери. Они вышли из машины, и Рохас наказал водителю:

– Когда лейтенант Мотилина привезет старика и девчонку, передай ему, чтоб отвел их прямо в мой кабинет. Я приду попозже.

Рохас поднялся по ступенькам, ведущим к двери, и Мэннинг, которого сзади сопровождали двое охранников, последовал за ним.

Широкая каменная лестница, уходившая наверх, тонула в полумраке. Слева виднелась дверь – очевидно, за ней находилась комната охранников. Рохас отворил ее и шагнул через порог.

Двое солдат сидели за столом и играли в карты, а молодой сержант читал журнал, лежа на узкой койке. Один из игроков грязно выругался и отшвырнул свои карты. Второй расхохотался и потянулся к стопке денег, лежавшей в центре стола.

Увидев Рохаса, солдаты вскочили, опрокидывая стулья, сержант вышел вперед, торопливо застегивая гимнастерку.

Щелкнув каблуками, он отдал честь:

– Какие будут приказания, полковник?

– Возьми ключи и проведи нас вниз. Я хочу взглянуть на заключенного, которого мы поместили в подземелье.

Юный сержант вытащил из шкафчика связку ключей и вышел из комнаты, указывая путь. Щелкнул выключатель, и Мэннинг увидел зарешеченные железные ворота, которые раньше скрывались в полумраке.

Широкая каменная лестница с низенькими ступеньками уходила вниз, в темноту, и сержант включил еще одну лампочку. Снизу тянуло холодом. С потолка капала вода, сочилась по стенам на каменные плиты. Идти по мокрым скользким ступеням было довольно опасно.

Но Рохас двигался с поразительной уверенностью. Когда они добрались до конца лестницы, полковник задержался, закуривая очередную сигару.

– Это самая старая часть крепости. 1523 год. Нравится?

– А может, мы от светских разговоров перейдем к делу? – поинтересовался Мэннинг.

– Именно это я и собирался сделать. – Рохас двинулся дальше вслед за сержантом. – Скажите, какой предлог вы придумали для папаши Мелоса, объясняя цель вашей поездки в Сан-Хуан? Фотографии, не так ли?

– Вы чертовски хорошо осведомлены.

Рохас хихикнул, и эхо разнесло этот жуткий звук по каменному подземелью.

– Ну, конечно, осведомлен. Глупо спрашивать.

Сержант остановился возле окованной железом двери и быстро отпер ее. Вытащив из кармана фонарик, он передал его Рохасу, а сам отошел в сторону.

– После вас, друг мой, – расшаркался полковник.

Мэннинг осторожно ступил в темноту. Здесь царил пронизывающий холод, под ногами хлюпала вода. Когда Рохас включил фонарик, огромная крыса метнулась в угол и исчезла в дыре.

С другого конца камеры донесся слабый стон. Луч света скользнул по стене и замер, выхватив из тьмы человека, лежащего на узкой койке. От его грязной одежды остались одни клочья, он валялся в собственных нечистотах и был так слаб, что едва сумел шевельнуть головой.

– Вот человек, которого вы искали, мистер Мэннинг, – представил Рохас. – Хуан Гарсия.

Взглянув на Гарсию, Мэннинг почувствовал приступ тошноты. На лице узника жили только глаза, иссохшую и бледную, как у трупа, кожу покрывали пятна свернувшейся крови. На запекшиеся губы Гарсии страшно было смотреть.

– Хуан, ты слышишь меня? – спросил Рохас по-испански. – Сеньор Мэннинг хочет задать тебе несколько вопросов.

Рот узника открылся, словно зияющая кроваво-красная гнойная рана, из нее вырвался болезненный животный стон. Рохас со вздохом повернулся к Мэннингу.