– На самолете летели еще трое. Их тоже следовало отправить на тот свет?

– Печальная необходимость. Но мы должны показать врагам, что наши намерения серьезны.

– Значит, тебе можно убивать невинных?

– Цель терроризма – терроризировать. Только так маленькая страна способна победить империю. Это сказал Ленин.

– Для данного случая больше подходит другой лозунг: «Мы тебя похороним». – Мэннинга вдруг охватило отвращение. – Господи, сколько же тебе заплатили?

– Этого не требуется, – возразила Мария все тем же неестественно спокойным тоном. – Я выполняла свой долг перед народом. Наши цели оправдывают любые жертвы.

Выпитый ром и исповедь Марии доконали Мэннинга. Он вдруг почувствовал, что все кругом расплывается, теряет четкие очертания, становится нереальным. Происходящее виделось как бы со стороны, словно ему снился какой-то дикий, кошмарный, бессмысленный сон, не имеющий ни начала, ни конца.

– Мой отец был хорошим человеком, – говорила Мария. – Адвокатом. Он помогал беднякам и защищал политических, от которых отказывались другие юристы. Однажды ночью, мне тогда едва исполнилось тринадцать, к нам пришли люди из тайной полиции Батисты. До полицейского управления отца не довезли. Нам сообщили, что его застрелили при попытке к бегству.

– Я не оправдываю режим Батисты, – вставил Мэннинг. – И ни один нормальный человек, начиная с президента США, не сделает этого.

– А позже той же ночью они вернулись, чтобы обыскать дом и найти какие-то бумаги, – продолжала Мария. – Шестеро увели мою мать в сад. Солдат, которого оставили сторожить меня, забрался в бар и, когда напился как следует, изнасиловал меня.

Ее голос дрогнул, но Мэннинг не обратил на это внимания. Закрыв глаза, он боролся с душевной болью, которую ощущал почти физически. Его душил спазм в горле. Гарри, пошатываясь, добрел до столика, налил в бокал холодной воды и залпом выпил.

Когда он повернулся, на лице Марии мелькнуло что-то вроде сочувствия.

– Это уже не имеет значения, Гарри. И было очень давно.

Он покачал головой.

– Такие вещи происходят и сейчас. Неужели ты думаешь, что нынешняя тайная полиция действует иначе, чем люди Батисты? Кастро сохранил все самое мерзкое, что расцвело при старом режиме, и добавил кое-что свое.

Мария вскочила с кресла, ее лицо вспыхнуло от гнева.

– Не смей говорить так. Я не позволю. Я была с Фиделем в те дни, когда он прятался в горах. Он великий человек.

– Что ж, если полковник не разрешает, значит, так тому и быть, – тихо согласился Мэннинг.

Мария вышла на террасу через французское окно, и спустя минуту Гарри последовал за ней. На мгновение ему показалось, что они плывут куда-то в пространстве. Ночной воздух был напоен ароматами цветов, огромный мерцающий звездами купол темного неба тонул в море.

– Что нас ждет? – спросил капитан.

– Вас отвезут обратно в Сан-Хуан. Всех.

– И мы предстанем там перед судом за преступления, совершенные против вашего государства?

– Нет, это невозможно, – покачав головой, ответила Мария.

– Ну еще бы. Нужно ведь принять в расчет и Орлова. Какая жалость, что вы не сможете устроить настоящий «демократический» судебный процесс – они ведь сейчас так популярны в Гаване. Представляю: провести его в каком-нибудь парке отдыха, чтобы все видели, как торжествует справедливость!

– Гарантирую тебе и судебный процесс. А справедливость действительно торжествует на Кубе.

Мэннинг чувствовал себя бессильным против ее фанатизма и искренней веры. Он вздохнул и покачал головой.

– Ты победила, Мария. Когда мы выезжаем?

– Мы все уедем завтра вечером, после того как завершится наша боевая операция.

– Вряд ли вам что-нибудь удастся. Судя по тому, что знает Моррисон, вы за последнее время немного перестарались. Еще чуть-чуть – и ситуация здорово накалится, вот увидишь.

– Тогда уже будет поздно. Слишком поздно.

При всем внешнем спокойствии Марии в ее голосе появилась некоторая напряженность, а в словах угадывался какой-то второй смысл. Мэннинг уловил это сразу.

– Есть такая пословица: повадился кувшин по воду ходить...

– Ты имеешь в виду станции слежения? – Мария покачала головой. – Нет, на сей раз мы ведем большую игру.

– Какую же?

Впервые за их встречу она улыбнулась.

– Дин Раск и лорд Хоум.

Казалось, весь мир вокруг замер. Гарри во все глаза смотрел на ее спокойное решительное лицо, а потом, повинуясь невольному порыву, протянул руки к горлу Марии.

Она даже не пыталась защищаться, но тут же раздался резкий щелчок: кто-то взвел курок, и из темноты появился высокий смуглый кубинец в матросской фуфайке с автоматическим пистолетом. Мэннинг опустил руки.