– Было бы о чем просить! Малость такая! – сказал он красивым низким голосом. Взял из рук Васёны нож, легко провел лезвием по своей ладони – и протянул девочке окровавленный нож рукоятью вперед. – Держи, красавица.

Едва дошло до дела, Васёна разом успокоилась.

– Лишь бы с того моя метла мяукать не начала... – сказала она насмешливо.

Затем сделала на осиновой рукояти третью зарубку и зашептала над метлой слова полета.

А Яга сказала веско:

– Заклинанье крепче будет держаться, если Василий за свою услугу что-то получит... За эту каплю крови, которую ты, Лиходей, отдал без уговоров и торга, ты раз в году один день, от рассвета до заката, не в кошачьей шкуре ходить, а человеком быть, а день тот сам выберешь. А сейчас...

Колдунья ударила в ладони – и вместо молодца на крыльце вновь оказался черный кот. Выгнул спину, зашипел и гордо двинулся было к двери. Но Яга, когда выходила на крыльцо, плотно прикрыла дверь, чтоб не выстуживать избу. Кот ткнулся в дверь лбом, не сумел открыть и возмущенно мяукнул. Мол, отворите немедленно! Или не видите, что у меня лапки?

Васёна почти не заметила превращения Лиходея в кота, потому что в этот миг метла вздрогнула в ее руках, прошелестела желтыми полосками бамбука. У девочки перехватило дыхание.

Справившись с волнением, Васёна спросила:

– Я полечу прямо сейчас? Да, бабушка?

Яга, открыв дверь для кота, ответила через плечо:

– Нет. На небо глянь, погода снова портится.

– Да я только кружок над двором...

– Нет. Твоя метла впервые в небо поднимется. Для нее это должен быть настоящий полет, а не кружок над двором. Пускай метла постоит ночь за печкой, помечтает о высоте. Ей полезно. Иди в избу и терпи до утра!

– Терпело-терпело тесто, да как пошло из квашни, так не остановишь... – дерзко буркнула Васёна, но все же подчинилась.

Она вошла в сени, но закрыть за собою дверь не успела. Над головой девочки прошумели крылья.

Пернатый комок ворвался в сени и забился на полу.

С недоумением и тревогой глядела Васена на сороку, которая, хлопая крыльями, отчаянно что-то тараторила.

Девочка уже неплохо знала язык лесных птиц, но в этом неистовом треске могла разобрать лишь одно слово, которое повторяла обезумевшая от ужаса залетевшая в дом гостья:

– Беда... беда... беда...

Глава 3. Торг

Выслушав паническую скороговорку сороки, Баба Яга обернулась к Васёне, сказала жестко:

– Шлялась беда по соседям, да и к нам завернула... Дошутился Карачун, старый дурак. Всерьез пошли на него северные тролли. Ведут сюда ледяного великана – скалу разрушить, Непьянку-речку запрудить.

– И что? – не поняла Васёна. – Пусть за то Карачун переживает, если Непьянка разольется.

Горькая ухмылка Яги была похожа на трещину, пересекшую лицо:

– А как ты думаешь, почему наша избушка не на одном месте стоит, а по свету бродит? Почему сейчас мы здесь, а не в иных краях? Смородина-река – она в разных реках отражается: то в Вазузе, то в Оке, то в самой Волге-матушке, а то и в мелкой Воробьихе-речке. Сейчас вот – в Непьянке. Что с Непьянкой стрясется, то и со Смородиной станется!

Васёна в ужасе поднесла ладони к щекам.

Смородина-река! Рубеж меж Явью и Навью!

Да, девочка знала, что Баба Яга – не просто могучая колдунья. Она хранит границу меж миром живых и миром мертвых.

Значит, если Непьянка, маленькая лесная речушка, прервет свой неспешный бег, то и Смородина разольется, подмоет свои берега. Хлынут в мир людей мертвецы-навьи, ожившие ночные кошмары...

– Тут уж, внучка, – строго вымолвила Яга, – хочешь не хочешь, а на бой мне придется идти. Я за последний рубеж ответчица, за ту черту, дальше которой живому человеку ходу нету. Может, сегодня сама туда навеки уйду... Коли не вернусь – не поминай лихом.

Васёна всхлипнула.

Яга поглядела на нее неодобрительно:

– Я столько веков по земле хожу, что кончины давно не боюсь. Я Моране-Смерти единственная подружка... Ладно, собираться пора. Сорока говорит – далеко вороги, идут они очень медленно, так что время у меня есть. Кто хочет драться, тому надо с силой собраться.

– Ох, бабушка, такие сильные вороги?

– Сильные, да... А только на всякую силу сила сыщется. А не сыщется, так и ловкостью обойдусь. Тот великан могуч, да неповоротлив. Авось проворство да сноровка свое возьмут!

Яга быстро собралась в путь: подпоясала тулуп, повязала на голову платок. Сняла со стены ятаган в черных ножнах, чуть подумала, повесила обратно.