— Наверное, завтра позвонит. Думает.

Ребята играли во дворе, в том месте, где накануне пытались сделать подкоп под стену.

Кудрявый и смуглый, как цыганенок, мальчик играл на губной гармошке, Димка дул на расческу, обернутую бумажкой, кто-то гремел кастрюлей. Под дикую музыку и звонкие выкрикивания танцевала Люся. Она сама придумывала танцы, двигалась с задором, приятно было на нее смотреть.

Ребята выкрикивали какие-то бессвязные слова, подражая английским песенкам битлов, прихлопывали ладошками, топали ногами, визжали и подсвистывали.

Люся отчаянно танцевала в бешеном ритме, раскидывая руки и развевая по ветру прямые белокурые волосы.

Все неистовствовали, кричали.

Только один Юра грустно стоял в стороне с шахматной доской в руках.

В самый разгар танца прямо через стену перелетел большой моток новой веревки для белья и упал к ногам Люси.

Танец прервался. Юрка бросился к веревке, подхватил ее и запрыгал от радости.

— Молодец, Наташа. Спасибо! — закричал он на стену, откуда упала веревка. — Сдержала слово. Молодец.

Мальчишки обступили Юру, стали рассматривать веревку. Все хором закричали Наташе:

— Спа-си-бо, На-та-ша! Спа-си-бо!

Семерихин возвращался с работы. Подошел к своему бревенчатому домику в Филях, остановился у ворот, где стоял «Москвич». Взглянул на машину, погладил рукой радиатор, оставив полосу, смахнул пыль.

Решительно толкнул ногой калитку. Во дворе гуляли две девочки-близнецы, дочери Семерихина — Римма и Мира. Они играли с собакой, запрягали ее в старую детскую коляску. Услышали стук калитки и побежали навстречу Семерихину.

— Папка пришел! Папочка!

Отец присел на корточки, вынул из кармана леденцы, насыпал дочерям в ладошки.

— Золушки вы мои. С Барбосом играете?

Он ласково смотрел на девочек, на их растрепанные волосики, расцарапанные коленки.

— А где мама? Пришла?

Девочки сосали конфеты, укоризненно уставились на отца.

— Ты опять пьяный? — сказала одна.

— От тебя водкой пахнет, — сказала другая.

Семерихин рассердился.

— Где мать, я спрашиваю? Отвечайте!

Девочки испуганно насупились.

— В школу вызвали. У Кольки опять двойки и сплошные прогулы.

— И дневник потерял, — сказала одна девочка.

— Мама ему по щекам надавала, — добавила другая.

Семерихин огорченно смотрел на девочек, гладил их по головкам.

— А Коля где? — спросил он после молчания.

— На речку пошел.

— Купается?

— С ребятами под лодкой сидит.

— В карты играют и папиросы курят.

Семерихин сел на траву, привлек к себе девочек. Грустно смотрел на собаку. Девочки прильнули к отцу, притихли.

— Ну, ладно, — сказал он мирным тоном. — Пойдемте, бедняжечки. Покормить же вас надо.

Он вытер девочкам носы, поправил волосы, повел в дом.

Утром он пришел на работу, когда сослуживцев еще не было в комнате. Набрал номер телефона.

— Людмила Васильевна? Говорит Семерихин. Здравствуйте. Ничего нового? Как было… решил, решил! По этому поводу и звоню вам. Плохо ему будет в моей семье. Очень плохо. На всякий случай, знайте мое мнение.

Людмила Васильевна опустила трубку, возбужденно отодвинула стул, нервно зашагала по кабинету.

В дверь постучались и, не дождавшись ответа, вошли Григорий Романович и милиционер Смирнов.

— Разрешите? — спросил Григорий Романович.

— А, здравствуйте, товарищ Смирнов, — встала она из-за стола и подала руку Смирнову. — Чем порадуете?

— Да вот новое дело открылось, — сказал Григорий Романович. — Милиция еще одного беглеца опознала. Помните, Михаилом назвался, из Курска. С Юрой и Димкой дружит?

— Помню, и что?

— Пришел запрос из Курска, — вмешался Смирнов. — По всем приметам выходит, что этот парнишка участвовал в ограблении ларька в Курском парке культуры и отдыха.

— С чего вы взяли, что это именно он? Миша на грабителя не похож. У него отец пьяница, избивает мать и детей, вот он и сбежал.

— Кабы так-то, — сказал Смирнов. — Из Курска верную примету указывают. На левой руке у него наколка. На каждом пальце написано по одной букве, а все вместе читай «Миша».

— Вы видали? — спросила Людмила Васильевна у Григория Романовича.

— Не заметил.

— Ну, вот видите. Я тоже не заметила.

— Легко проверить, — сказал Смирнов. — Позовите его сюда, все станет ясно.