Сквозь дырявый забор просвечивал двор. На дворе стояла красивая женщина средних лет, вешала белье на веревку. Голос у женщины был резкий и громкий, я Людмила Васильевна отчетливо слышала, как она ругала кого-то:

— Житья от тебя нет, окаянный. Целый день без дела шляешься, а воды из колонки принести не можешь, боишься, руки отсохнут. Твои же штаны да рубахи стираю, больше всех в грязюке возишься.

В кустах за забором прятался мальчик лет пятнадцати, он не заметил Людмилу Васильевну. Мальчик смотрел во двор через щель забора, и когда женщина развесила белье и ушла в дом, сгреб две горсти земли, со злостью обсыпал чистое женское белье.

— Что ты делаешь? — крикнула ему Людмила Васильевна.

Он мигом убежал в кусты.

Людмила Васильевна завернула за угол, открыла калитку. К этому времени женщина снова вышли во двор с тазом выстиранного белья. Подошла к веревке, взглянула на забрызганные грязью сорочки, вскрикнула:

— Ах ты, хулиган! Я тебе руки-ноги поломаю, мучитель ты этакий!

Она кинулась назад от веревки, схватила палку, хотела гнаться за кем-то и увидала незнакомую женщину у калитки.

— Здравствуйте, — сказала вошедшая.

Хозяйка молча кивнула ей.

— Вы Семерихина Тамара Николаевна?

— А что?

— Мне нужно поговорить с вами. Я из управления милиции.

— Господи! Вам-то что от меня нужно?

Она устало опустилась на скамеечку и провела ладонью по измученному лицу.

Людмила Васильевна села рядом.

— Я по важному делу. Ваш муж говорил с вами о младшем сыне Юре?

Тамара Николаевна вздохнула, посмотрела на Людмилу Васильевну, поняла, что разговор будет не праздный. Серьезно и спокойно сказала:

— Говорил, как же, и не один раз. Вчера выпивший с работы пришел и опять с этим вопросом. Не знаю, правду сказал или нет, будто этот Юра сбежал от приемных родителей, ищет родного отца. А как я его приму, посудите сами? Один сынок бандитом растет, да еще второй заявится. Его же сразу видно, какой он, если из дома убегает. Замучают они меня, боюсь я, скажу вам откровенно. А у меня две девочки растут, такие красавицы, зачем им грубость и всякое хулиганство в доме? Видите, вон что делает старший? Я стираю, а он пылью обсыпает. А отец не может снять ремень или палку взять в руки да проучить как следует. Скажу ему, что сын хулиган, он молча насупится, как бык, а то еще возьмет да напьется.

— А где ваши девочки?

— К тетке с утра отвела. Днем за ними смотреть некому, я на фабрике с восьми до четырех. А придешь домой, не знаешь, за что браться. И сготовить надо, и в магазин сбегать, и постирать. Да вы сами женщина, знаете, как нам живется. А к тому еще недостатки. Раньше муж хорошо получал, перспективным инженером был, а потом покатился вниз, на производство идти не хочет, сидит в конторе на дурацкой должности. А он хороший специалист по горному делу. Знающие люди говорят, выдающийся проект задумал, да так и забросил, все чертежи свернул в трубочку, пятый год за шкафом пылятся.

— С чего же он так?

— А кто его знает? К дому совсем никакого интересу не имеет.

— А вы пробовали создать интерес?

— Что я ему, нянька? У меня вон сколько дел, не до него тут с его сыночком разлюбезным.

— Как вы думаете, ваш муж любит детей?

— Которых? Моих?

— И ваших.

— Кто его разберет? В девчонках души не чает. И за Кольку всегда горой. А что я сделаю, если Колька лишний у меня с самого начала. А там своих родила двойню, так третьего, да еще чужого, и замечать перестала.

— Почему чужого? Вы должны заменить ему мать. Вы же знали, когда сходились с Семерихиным, что у него был сын и жена ждала второго ребенка?

Тамара Николаевна откровенно ответила на вопрос:

— Надеялась, что он обоих детей своей жене оставит и будет платить алименты.

— Вы разбили семью, стали женой Семерихина, обязаны стать и матерью его детей.

Тамара Николаевна вдруг закрыла лицо руками и заплакала.

— Я никому не хотела зла. Я ж полюбила этого человека.

— И что же теперь? Устали от жизни?

— Не знаю, — устало сказала женщина и поднялась с места. — Судите сами как хотите.

Людмила Васильевна тоже встала. Спокойно и с сочувствием сказала Тамаре Николаевне:

— Я вас очень прошу, поверьте мне, я редко ошибаюсь в детях. Уверяю вас, Юра прекрасный мальчик. Его приход в вашу семью будет радостью. Подумайте об этом и поговорите с мужем еще раз.

Людмила Васильевна улыбнулась ей на прощанье. Но Тамара Николаевна не ответила улыбкой, молча смотрела на уходящую женщину смятенным, страдающим взглядом.