— Что мне прикажете делать? — спрашивает директор у этого укротителя.

— А я, — отвечает укротитель, — пригласил другую помощницу. — Из циркового училища, она теперь моя жена. Можете не беспокоиться, все будет в порядке.

Директор схватился за голову, но делать нечего, пришлось согласиться, конечно. Бог с ним, пускай себе выходит на манеж с кем хочет, лишь бы программу не ломал.

С этого, представьте, и пошла карусель. Надо сказать, что звери очень любили первую жену укротителя, а новую никак не признавали, не хотели пускать в клетку. Весь цирк о ужасом смотрел на репетиции, все боялись, как бы не произошло несчастье на арене. И не зря опасались, скажу я вам. Так оно и вышло. На первом же представлении, в самом начале номера, львы не стали подчиняться новой жене укротителя, один лев даже мазнул ее лапой по лицу так, что сразу ручьями полилась кровь. Укротительница с визгом отпрянула назад, упала под ноги другому льву, который мгновенно кинулся на нее и стал рвать в клочки. Ой, что там было! Сам укротитель с перепугу пулей выскочил из клетки, тут же со всех сторон налетели пожарные с брандспойтами, стали обливать разъяренного льва, а публике поднялась паника, весь цирк заорал, завизжал, кричали женщины и дети, жутко вспомнить, какой начался кошмар. Лев есть лев, и он, конечно, оказался проворнее всяких пожарников и в одну секунду задрал эту несчастную укротительницу до смерти.

— Ужасно! — сказал бородач. — Я слыхал про этот случай. Страшнее не придумаешь.

— А какое отношение это имеет к нашему разговору? — удивился Виктор, наливая в свой стакан остатки водки из бутылки. — Мы про Ерему, а ты, дядя, про Фому.

— А ты смекай, к чему приводит своевольный размен жен. Нынче одна, завтра другая. Выступал бы укротитель с первой женой, и не было бы никакой драмы.

— Ирония судьбы, — перебил рассказчика Виктор. — Анекдот.

— Что примечательно, — продолжал Семен Семенович, — у той бедняжки был хороший муж, канатоходец, так она, видишь ли, подалась к укротителю, разбила чужую семью и развалила свою.

— Частный случай, — твердил Виктор. — Не всех же неверных жен съедают львы? К чему эти страсти-мордасти? У вас, случайно, нет чего-нибудь выпить?

— Не-ет, я не вожу, — сказал Семен Семенович.

— И правильно. Спокойной ночи.

Николай Андреевич с любопытством наблюдал за Виктором, ему было интересно поближе рассмотреть молодого человека. Дело в том, что у него была взрослая дочь, как говорится, девушка на выданье, и он часто задавал себе вопрос: интересно, какого же молодца она выберет? И каковы они, нынешние молодые парни?

— Душа горит? — спросил он Виктора. — У меня тоже нет, давали целый портфель, да я отказался, только одну бутылку захватил. Охота выпить?

— Волнуюсь я, — сказал Виктор.

— Что так?

— Вы вот со свадьбы, а у меня тоже вроде намечается. Только не серебряная и не золотая, а нулевая, что ли. Как при начале строительства дома: нулевой цикл.

— Жениться задумал?

— Полюбил одну девчонку. Москвичка, на практике у нас была, студентка строительного института. Красивая, умница — обалдеть. Так я сразу в атаку пошел, так, мол, и так, выходи за меня замуж, не пожалеешь. А сам боюсь, как бы ребята не перехватили, очень она заметная. И я ей вроде понравился, чего бы, кажется, еще надо? Так нет и нет, говорит. Вот вернусь, говорит, в Москву, домой, значит, тогда, говорит, приезжай и ты, с моими родителями познакомишься, себя покажешь, пускай все видят, какой ты есть. Такое условие, и никак иначе. Я, конечно, не мог сразу поехать, время надо. Теперь уже месяца два, как расстались. Вот я и еду вроде свататься, а сам боюсь, не обманула бы, или уже кто другой подкатился. Нынче так, очень просто.

— Это правильно, что к ее родителям едешь, — одобрил бородатый. — А то теперь как делают? Увидел красивую девушку, хвать за руку и потащил, никого не спросясь, ни с чем не считаясь. Вон у меня такой случай. Дочери моей недавно исполнилось восемнадцать, еще совсем ребенок, молоко на губах не обсохло. А она летом приходит домой и говорит матери (меня не было дома): «Мама, у меня скоро будет ребеночек». Мать так и рухнула на пол, чуть богу душу не отдала. К вечеру пришла в себя, дочь ее успокаивает:

— Ты, мамочка, не волнуйся. Я выйду замуж. За Олега Крынкина, помнишь его? Наши соседи по даче. Поедет на Север, заработает денег на кооперативную квартиру, и мы поженимся.

— Что же вы так, не по-человечески? — спрашиваем мы дочку. — Сначала ребенка сделали, а потом обо всем остальном думаете. Родителям ничего не сказали, не расписались, ни он, ни ты не работаете, только собираетесь, словом, полная безответственность перед собой, перед будущим ребенком, перед всеми.

— Ну и как? Обошлось? Хороший парень? — спросил Николай Андреевич.

— Прекрасный! Лучшего не найдешь. Уехал на Север и вот уже более года ни слуху ни духу. Как в воду канул. Никакой свадьбы, конечно, не состоялось. А я в тридцать восемь лет сделался дедом, воспитываем с женой внука, а дочка уже второй раз выходит замуж в свои двадцать лет. Вот так, молодой человек. Твоя девушка правильно сделала, что заставила тебя к родителям поехать, женитьба — серьезный шаг, от нее знаешь как может жизнь повернуться? Родители не враги своим детям, плохого не посоветуют.

— Да что мне родители? Все одно это формальность. Сама должна решать, а не родители. Теперь дети живут своим умом, у родителей отсталые взгляды, они и не понимают детей, все норовят строить жизнь на свой лад, по-старинке, — ершился Виктор. — Иной раз послушаешь, как разговаривают родной отец с сыном, будто вовсе на разных языках, хоть зови переводчика.

— Куда как умные вы стали, вас не переспоришь, — сердито сказал бородач. — Вот клюнет тебя петух в одно место, узнаешь. Спать будем, что ли?