— Вот это свидание — так свидание.

— Запомним на всю жизнь, — улыбнулся шире.

— Если ты засмеёшься — я тебя тресну! — пообещала Агата.

— Молчу. — Илья сложил пальцы и провёл вдоль линии губ, будто закрывая рот на молнию. — Значит, это всё-таки было свидание?

— Ну, было и было. Спать-то я всё равно с тобой не стану. Пойдём.

— Куда?

— К гостинице. Видит бог — на этот день с меня достаточно впечатлений.

— Слушай, а может, этот тип — извращенец?

— Кто? — устало спросила Агата.

— Так ведь полицейский. Поди, ты не одна здесь такая. Вдруг у них в этих ёлках точка…

— Не мели чепухи!

— Я просто хотел тебя немного отвлечь, — обиделся Илья. — Ты сильно загналась.

— А ты бы на моём месте не загнался? — изумилась Агата.

— Нет. Однажды мы с приятелями устроили соревнования, кто пустит дальше струю. Моя тогдашняя подружка выступала в качестве арбитра.

— Фу! Как мерзко. Я бы ни за что на такое не согласилась.

— Это и делает тебя той девушкой, что я знаю.

Агата резко остановилась, повернулась к Илье, их взгляды встретились. И под ним, под его немигающим взглядом, ей стало жарко. От Ильи волнами исходило тепло, тепло окутывало её, озябшую (к вечеру стало прохладней), забиралось под юбку и ползло вверх по усеянным мурашками ногам. Ч-чёрт…

— Ты меня не знаешь.

— Так давай познакомимся поближе.

— Зачем? Ты явно не создан для серьёзных отношений, а для банального перепихона… Не кажется ли тебе, что схема слишком сложна?

— А тебе, значит, серьёзные отношения подавай?

Агата вспомнила обо всех событиях, что произошли в её жизни за последний месяц.

— Да нет. Сейчас это совершенно некстати. Я очень занята.

— Чем?

— Работой.

— В благотворительном фонде?

— Вот именно. Там сейчас тяжёлые времена наступили. Мы лишились большей части спонсоров. Да и наши люди, начав резко нищать, стали всё чаще отказываться от пожертвований.

— Думаю, если у твоих работодателей всё в порядке с головой, они что-нибудь придумают. Изворотливость, знаешь ли, наше всё.

И тут Агата завелась с полтычка. А ей и не надо было много. Она и так себя каждый день грызла, что не справляется, что делает что-то не так!

— Например? — сузила глаза.

— В смысле?

— Что в данной ситуации могут придумать мои работодатели?

— Ну, заграничный счёт ты уже открываешь.

— А ещё?

— Да откуда мне знать? Это ведь не моя тема.

— Я привыкла считать, что когда люди о чём-то говорят с такой уверенностью, как ты, их мнение действительно экспертно.

— Нет. Тут я не могу дать экспертизу. Я не в курсе дел благотворительных фондов…

— Да, но это не мешает тебе раздавать советы и упрекать.

— Никого я не упрекал!

— Упрекал! В том, что в фонде недостаточно стараются, чтобы найти выход из ситуации.

— Да не говорил я такого!

— Это само собой подразумевалось.

— Господи, я и забыл, какие бабы мастерицы додумывать!

— Ну вот! Теперь я ещё и баба.

— Но ведь не мужик! Да что с тобой не так?! — рассвирепел Илья.

С ней не так?! Агата глубоко вздохнула, снова и снова повторяя про себя этот вопрос наравне с другим — может, она и впрямь перегнула палку? Время нервное, все напряжены. Накал такой, что воздух потрескивает.

— Извини. Я, наверное, неправа. Мне жаль.

Они как раз входили в гостиницу.

— Да подожди! Ты куда?

— К себе. Придумывать какие-то новые варианты, — пробормотала, так и не остановившись.

— Попробуйте собирать пожертвования через крипту! Пока ещё есть такая возможность.

— Мы об этом думали. — Агата остановилась.

— И что?

— Нет нормальной правовой базы, вот что. Пока ждём каких-либо разъяснений.

— Пока вы их дождётесь, нам и доступ к крипте перекроют! — крикнул Илья ей вслед.

Этот риск Агата осознавала. Как осознавала и то, что иного выхода у них просто нет. Она не могла дать даже формальный повод для закрытия фонда. Одно дело, если вдруг они не найдут финансирование, и совсем другое — если их закроют волевым решением властей. В первом случае они бы смогли побороться за своё существование, а во втором — были абсолютно бессильны.