Ох, девочка, ну зачем ты мне нервы треплешь? Я и так сегодня на взводе.

Достаю портмоне и вытаскиваю крупную купюру. Подхожу к таксисту и протягиваю ему.

– Свободен!

Он тут же понимающе кивает и заводит двигатель.

– Что вы себе позволяете? – возмущается Полина. – Хорошо, я вызову другую машину!

Достаёт телефон, запускает приложение. Подхватываю её вещи и несу к лифту. Возвращаюсь и закатываю на первый этаж коляску с Надюшей. Вздорная девчонка ругается и пытается мне помешать. Велик соблазн послать её к чёрту, и пусть катится, куда хочет. Но я упрямо стою на своём. Я не хочу их отпускать!

– Ты никуда не поедешь. По крайней мере, не сегодня.

Заношу в лифт сумки, закатываю коляску и жду, когда Полина войдёт следом. Это полный треш…

Лифт начинает пищать из-за того, что двери открыты слишком долго. Я опять злюсь и предвижу, что могу сотворить какую-то дикость. А она всё стоит и не заходит. Ну вот какого лешего испытывает моё терпение?

Позволяю дверям закрыться и поднимаюсь наверх. Не оставит же она Надюшу? Хотя, что уж там… Легко вызовет полицию и обвинит меня в киднэппинге. И по закону будет права.

Полина приходит спустя минуту, хватает Надюшу и прячется в своей комнате. Не скандалит, не отстаивает своё право на свободное передвижение – и то хорошо. Смирилась? Или выжидает, пока я уйду, чтобы сбежать?

Общий стресс, бессонная ночь, неприятности с рейдерами, попытка ухода Полины. Я почти созрел крушить всё вокруг. И сдерживаюсь только ради бати.

Он молча наливает мне борщ. Наблюдаю за его действиями и не могу не порадоваться, что за последние месяцы он сделал большой рывок вперёд. Ещё совсем недавно положить в тарелку еду было для него неразрешимой проблемой.

– Ешь.

Немногословен – значит, недоволен мной. Это злит меня ещё сильнее. Какие ко мне могут быть претензии?

– Батя, что случилось? – проглатываю первую ложку. – Не верю, что ты меня дёрнул ради борща. Хотя он и впрямь зачётный, почти, как мама варила.

Он молчит.

– Или это из-за Полины с Надюшкой? Чтобы я их остановил? – высказываю единственное предположение.

– Она ведь не просто так сорвалась возвратиться в общежитие? – по привычке отвечает вопросом на вопрос. – Что у вас вчера произошло?

Отец устраивается за столом с огромной чашкой чая, от которой пахнет мятой. Спрашивает строго, как в детстве, когда я творил какую-то дичь.

– Я взбесился, что она залезла в мою комнату и копалась в вещах, рассматривала фотографии.

– А ты до сих пор ей не рассказал об Ангеле? – отец удивлён. Неужели не понимает, что я не могу ни с кем делиться своей болью?

– Нет, ты же знаешь, я не хочу распространяться.

– Ну и напрасно. Раз привёл девушку в дом, то должен был объяснить. Кстати, это я послал её в твою комнату, забыл там очки. Так что вряд ли справедливо обвинять её в незаконном проникновении на твою священную территорию. Думаю, вошла, увидела фотографии на комоде и не смогла побороть любопытство. Не вижу ничего криминального. Так что зря ты на неё напустился. Можешь меня отругать, что послал её туда, не подумав.

Отец выгораживает Полину так, будто это не я – его сын, а она – его дочь.

Полина действительно что-то бормотала вчера про батю, но я не понял, к чему это было. То ли оправдывалась она невнятно, то ли я не способен был её услышать.

Доедаю обед. Мне пора возвращаться в отель. Через два часа у меня назначена ещё одна встреча.

– Сергей, хватит мучить и себя, и девочку.

– Ты о чём? – делаю вид, что не понимаю.

Не готов я это сейчас обсуждать. Даже сам с собой – не готов. Страшно. Чувствую, что чека из гранаты уже выдернута, и рвануть может в любой момент. Но всё ещё нахожу в себе силы сопротивляться. Хотя вчерашний поцелуй на лестнице показал, что держать себя в руках мне становится всё труднее.

– Отпусти себя и живи дальше.

Мотаю головой. Знаю, к чему он клонит, и считаю это утопией.

– Думаешь, это так просто? После всего… – мне даже представить такое страшно. – Да я от одной мысли об этом чувствую себя предателем! А я всегда был кем угодно, но не предателем, понимаешь?

– Я не думаю, а уверен, что жизнь продолжается, – отец будто не слышит меня. – И Алла вряд ли хотела бы видеть, что ты мучаешься. Она любила тебя и хотела, чтобы ты был счастлив. Если судьбе было угодно оставить нас с тобой живыми, то это неспроста.

– А ты… Ты живёшь? – спрашиваю осторожно.

– Я… Пытаюсь. Завтра вот обещал Надюхе пирог испечь, если, конечно, они не сбегут от меня по твоей милости... Ни черта в этом не смыслю, буду Полину терроризировать. Но не падать же лицом в грязь перед мелочью!

– Как вариант – закажи в кондитерской, – усмехаюсь.

Малышка крутит из бати верёвки только так. А ему это на пользу. Надеюсь, что рано или поздно он за ней по детским площадкам начнёт бегать. Вон, кулинарное мастерство осваивает.