Виктор Дмитриевич помогает нам с Марией переносить коробки в микроавтобус. Мы знаем, что ему после ранения тяжести носить нельзя, но он только отмахивается и старается ухватить ящик побольше.

Пока носим, в детском углу опять начинается возня.

– Так, что тут у вас происходит? – наигранно грозным голосом обращается к малышне шеф. – Ты что же, парень, барышню обижать удумал?

Дети успокаиваются и внимательно вслушиваются в то, что говорит Шевчук. Он им нравится. Ещё бы! Весёлый, позитивный. Постоянно то игрушки принесёт, то какие-то лакомства, то пакет с вещами где-то добудет… Наши малыши не знают своих отцов и инстинктивно тянутся к чужому мужчине.

– Что с садом слышно? – обращается к Марии. Это именно он хлопотал за неё в районной администрации.

– Уже вот-вот. На следующей неделе буду у вас отпрашиваться – надо медкомиссию пройти.

– Полина, справишься сама? Или прислать тебе кого-то на подмогу?

– Трудно сказать. Боюсь, что с Надюшей мне будет трудно одной, – высказываю сомнения напрямую. – А ещё я поступила в магистратуру заочно. У меня первая сессия через две недели. Отпустите?

Формально, конечно, должен отпустить. Но фактически не всегда работодатели идут навстречу.

– И куда, если не секрет, ты пошла учиться? – спрашивает, не отвечая на прямой вопрос.

– В архитектурный на дизайн. Я до войны бакалаврат закончила, у нас с мужем фирма была – занимались архитектурой и дизайном интерьеров. Мы планировали родить ребёнка – и через пару лет пойти учиться дальше. Успели бы как раз раскрутиться… Но…

На глаза снова наворачиваются слёзы. Рана всё такая же свежая. Время не лечит…

– В общем, я пытаюсь реализовать всё, как муж хотел…

– У тебя работы довоенные остались какие-нибудь? – шеф задаёт неожиданный вопрос.

– Проекты в облаке есть. А сами дома, увы, не пережили войну… – не понимаю, к чему он клонит.

– Пришли мне ссылку на парочку, я посмотрю. Ищу толкового дизайнера.

Поднимаю голову. Он, вероятно, считывает моё удивление.

– У меня архитектурная фирма. И дизайном мы тоже занимаемся. Сейчас работы – море, а ребята, увы, вернулись не все, постоянный кадровый голод…

– Так вы и есть тот самый Шевчук? – выдаю поражённо.

Я в нашем городе всех конкурентов до войны знала…

– Тот или не тот – не знаю, но мы уже больше десяти лет работаем.

* * *

Долго выбираю, какие из проектов отправить. Они все мне очень нравятся. С каждым из них связаны воспоминания… Трудно отдать предпочтение одним и отложить в сторону другие. Но я всё же отбираю несколько самых-самых и отправляю Шевчуку.

Очень надеюсь, что мне повезёт и они ему понравятся. Найти работу по специальности было бы огромным шагом вперёд. Вдобавок это почти наверняка более высокий уровень доходов. Мечтаю снять квартиру, пока не решится вопрос с нашей разрушенной довоенной собственностью.

Безумно устала скитаться с дочерью по общежитиям, в которых то света по несколько дней нет, то воды. И если последней можно запастись или набрать в другом месте и принести, то отсутствие электричества я переживаю очень болезненно. Вдобавок в нашем общежитии до сих пор не включили отопление, а пользоваться обогревателями запрещают – боятся чрезмерной нагрузки на электросеть.

Город постепенно отстраивается. В первую очередь, конечно, больницы и школы. Университет отремонтировал часть корпусов. Бизнесмены постепенно восстанавливают офисные здания и свои загородные особняки. Открываются банки и магазины. Но даже представить трудно, сколько лет понадобится, чтобы уровень комфорта и благосостояния жителей вернулся к довоенному. А пока те, кто лишился недвижимости эконом-класса, ютятся в общежитиях и мечтают об отдельных квартирах.

Когда Шевчук появляется на складе на следующий день, он ни слова не говорит о моих проектах. Смотрел? Или не успел? А может, вовсе забыл? Не решаюсь спрашивать, ведь у него в жизни наверняка множество других забот, и ему не до меня.

– Да, чуть не забыл, – оборачивается он в дверях склада, уже попрощавшись с нами. – Завтра к восьми жду тебя в офисе, – протягивает визитку.

Машинально беру кусочек картона из его рук.

– А как же склад?

– Разрешаю немного опоздать, вечером позже домой пойдёшь.

* * *

Замираю возле входа в высоченное стеклянное здание, выросшее как на дрожжах совсем недавно. Возможно, это – шедевр современной архитектуры. Но в памяти всплывает простая серая девятиэтажка, ничем не примечательная, но до боли знакомая и родная.

Когда-то очень давно в ней помещалось издательство региональной партийной газеты. И как напоминание об этом осталась лишь громоздкая витиеватая надпись на крыше, которую почему-то не торопились снимать, но не ленились следить за исправностью вмонтированных к неё лампочек.