Однако мои руки дрожат над пуговицами на его рубашке. Это чертовски раздражает.

Том целует меня раз, другой, потом отстраняется.

— Подожди, детка. — Он хватает рубашку сзади и стягивает ее через голову. Пуговицы летят. Ну и ладно. Затем он хватает подол моей рубашки, я поднимаю руки, и он осторожно снимает ее. — Боже, как мне нравятся твои сиськи. Я когда-нибудь говорил тебе об этом?

— Я так не думаю.

— Нет? — спрашивает он хриплым голосом. — Дерьмо. Извини. У тебя самая великолепная грудь, которую я когда-либо видел.

Я дергаю его ремень, расстегиваю его и убираю с дороги. Потом пуговицу и молнию на брюках. Том услужливо снимает свои блестящие туфли, все время пытаясь меня поцеловать. Скоординированными мы не являемся. Хотя мы наверняка компенсируем это преданностью делу. В безумии движения и потребности наша одежда исчезает вещь за вещью. Она лежит лужей у наших ног, вскоре отброшенная в сторону. Оказывается, мне было наплевать на заботу о дизайнерских товарах, когда на кону стоит раздевание с Томом.

Вскоре мы оба стоим там в нижнем белье. Или, по крайней мере, я. Он стягивает свои боксеры, твердая длина его члена торчит, указывая прямо на меня.

— Не стесняйся меня сейчас, — говорит он с улыбкой. В нем есть что-то нерешительное, а в его взгляде — мягкость, которой я раньше не замечала. Как будто я не единственная, кто что-то здесь чувствует.

Боже, надеюсь, я не ошибаюсь. Не проецирую и не воображаю того, чего нет.

Я сглатываю сквозь пересохшее горло.

— Я… я не стесняюсь.

— Такая красивая.

Его руки скользят по моим бокам, чтобы расстегнуть лифчик. Нежным прикосновением снимает бретельки с моих плеч, оттягивает чашечки от моего тела. Глаза Тома горят, он берет мою грудь в свои руки, большие пальцы скользят по моим соскам. Электричество пронзает меня насквозь. Мои трусики — единственное, что сейчас стоит между нами. Промокшие стринги, у которых нет ни единого шанса.

— Детка. Господи. Посмотри на себя. Это то, что я упустил в темноте, да? Я чертов идиот.

— Ага.

Он смеется и целует меня медленно и глубоко. Чувственное исследование моего рта, которое не прекращается до тех пор, пока у меня не начинает кружиться голова. И все это время он перемещает меня на кровати, подминает под себя. Ни разу не прервав поцелуя. У него есть навыки.

Ловкие пальцы скользят вниз по моей груди, по животу. Затем он обхватывает мою киску ладонью, прижимаясь к моему клитору.

— О, — выдыхаю я.

— Обычно ты не становилась такой горячей и мокрой для меня. — Он прижимается лбом к моему, потирая мой нос своим. Это странно интимно — видеть наши лица так близко друг к другу. Смотреть ему в глаза.

— Обычно тебя это не волновало.

— Я — мудак.

Я улыбаюсь.

— Да, есть такое.

Пальцы раздвигают мои половые губы, скользя внутрь, в то время как его большой палец играет с моим клитором. Мои глаза чуть не закатываются к затылку. Между бедер у меня очень мокро и так чувствительно. Он мягко вводит в меня два пальца, превращая мою потребность во что-то неконтролируемое.

— Но я твой мудак, если ты меня примешь, — говорит он, облизывая сначала один твердый сосок, потом другой. — Бетти, ты примешь меня?

— Мне нужно…

— Я знаю, что тебе нужно.

Каждый мускул во мне напрягается, на пределе. Мои бедра извиваются на матрасе. Все это слишком много и в то же время недостаточно. Я дергаю его за волосы, пока он сосет один сосок, дразня его языком и зубами. Святой ад. Он определенно кое-что умеет. Делать это для себя обычно занимает гораздо больше времени, и немного серьезного ментального порно. Но то, что он делает со мной…Я не могу угнаться. Полная перегрузка организма. Мое сердце колотится, каждое нервное окончание бунтует. Это немного страшно — чувствовать так много.

— И я тот человек, который даст это тебе, — говорит он грубым голосом. — Каждый раз без промедления.

Его горячий рот на моей груди становится все настойчивее. Колкость его щетины на моей коже граничит с болью. Затем он воздействует на сладкое местечко внутри меня. Без колебаний, он действительно точно знает, что мне нужно и где мне это нужно. Как будто все его предыдущие прикосновения были просто исследованиями до того момента, пока все это не будет иметь значение.

Запутавшись руками в его волосах, я поднимаюсь все выше и выше, достигая блаженства. Все мое тело напряжено, пока не разваливается на части. Почти уверена, что официально я больше не существую. Это уже слишком. Весь этот свет пронизывает меня насквозь. Просто беспорядок молекул остался лежать на кровати, смутно похожей на женскую форму.