— Со мной все в порядке.

— Ты чертовски уверена в этом.

Я стараюсь не улыбаться. Это не совсем работает.

— Перестань меня смешить. Ты совсем не забавный.

— Прости, — говорит он, нисколько не раскаиваясь.

Какое-то время мы просто лежим, сцепив ноги. Его пальцы рисуют круги на моей спине, обводят изгиб позвоночника. Это были запредельно сумасшедшие несколько дней. Это единственная причина, по которой я потакаю своей слабости рядом с ним. Умная, мудрая и собранная Бетти — отправилась бы в душ, закрывшись от него для разнообразия. Отплатила бы ему за все эти дополнительные упражнения Кегеля, дорогие секс-игрушки и явное смущение от предложения делать это во все более и более странных позах, пытаясь исправить положение вещей в спальне. Только я не хочу уходить от него. Не сейчас. Поэтому вместо этого я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его ключице, впиваясь зубами в его плоть. Просто потому что могу. И я не останавливаюсь, пока не почувствую вкус крови.

— Ай, детка.

— Это тебе за все те месяцы дерьмового секса, — говорю я. — Ты заставил меня думать, что со мной что-то не так, в то время как это ты намеренно саботировал наши отношения.

Он низко рыкнул.

— С тобой никогда не было ничего плохого, и я с радостью проведу остаток своей жизни, доказывая тебе это. Или буду замученным твоим порочным, великолепным "я", если это то, что требуется. Твой выбор.

Я хмурюсь и кладу голову ему на плечо. Тишина наполняет квартиру. Далекие звуки улицы приглушены. Мы могли бы быть единственными людьми на всем белом свете. Это было бы здорово.

— Если хочешь, мы можем просто исчезнуть, — неуверенно предлагает он. — Я могу легко вывезти нас из страны, и у нас есть деньги. Мы могли бы поселиться где-нибудь в тихом месте. Вне радаров. Хотя нет никаких гарантий, что нам не придется периодически переезжать.

— Ты хочешь сказать, что мы будем в бегах всю оставшуюся жизнь?

— Скорее всего. — Он сглатывает. — Не могу ничего обещать, пока не узнаю больше о том, кто пытается нас убить.

— Я никогда больше не смогу увидеть свою семью или друзей.

— Не сможешь. По крайней мере, какое-то время, — говорит он. — Но мы будем вместе, если ты этого хочешь.

Я слышу, как под моим ухом сильнее бьется его сердце. Чувствую легкое напряжение его хватки. Как будто он боится, может быть. Супершпион, который путешествовал по всему миру, убивая плохих парней и исправляя ошибки, беспокоится о том, чтобы потерять меня.

Это большой скачок — доверять этому человеку. Он облажался со мной. И все же… мое сердце может быть смущенным и настороженным из-за нашей истории, но оно также становится мягким при мысли о нем. Несмотря на укус. Он это вполне заслужил. Я хочу больше его запаха, его прикосновений, звука его голоса. Мне это нужно.

Так что, по правде говоря, я больше не хочу его бросать.

— Понятия не имею, сработает это или нет, — говорю я. — Но я хочу, чтобы мы попытались остаться вместе.

Он с облегчением выдыхает.

— Хорошо.

— Но больше никакой лжи. Серьезно. — Я приподнимаюсь на локте, показывая ему самое серьезное лицо. — И мы не собираемся бежать. Мы не собираемся так жить, всегда оглядываясь через плечо. Мы собираемся остаться. Мы будем бороться и все исправим.

Глава 6

— Это нехорошо.

Когда я выхожу из душа, Медведь уже пришел. Они с Томом стоят перед телевизором, не отрывая глаз от экрана. Это репортаж о смерти английского лорда, его тело нашли всего несколько часов назад в особняке в Лондоне. Их полная сосредоточенность на новостном репортаже в сочетании с полной неподвижностью придает комнате резкую атмосферу.

Я хватаюсь за полотенце, мокрые волосы свисают по спине. Фена нет, так что я просто заплету их и буду надеяться на лучшее.

— У него был сердечный приступ?

— Именно так я бы и поступил. Достаточно легко подделать или вызвать.

Том уже принял душ и одет в черные брюки, водолазку и ботинки. Разумно для такой погоды, но все же демонстрирующее большую часть своей скрытой горячности. Или, может быть, я все еще разгорячена сексом. По крайней мере, если мы умрем, то у нас уже был примирительный секс. Хотя это не очень-то утешает. Моя тревога с ревом возвращается к жизни вот так просто. Но я изо всех сил стараюсь этого не показывать; у Тома и без меня хватает забот.

— Ты уверен, что он был одним из них? — спрашивает Медведь, скрестив руки на груди.

Том кивает.

— Ага. Он один из трех боссов. Я знаю о нем уже несколько лет.

— Значит, кто-то пытается убить не только оперативников, — говорю я. — Они убирают и главных боссов.

Том поворачивается, оценивая мой растрепанный вид. Его взгляд на мгновение потеплел при виде меня, мокрой, в одном полотенце. Затем он быстро поворачивается, понимая, что он не один наслаждается таким положением дел.