Но я не говорила ему этого! Я конечно была известной личностью, но не настолько, чтобы эта часть моей жизни стала известна публике.

– Можешь не отвечать. Я и так все вижу. За тебя говорят твои глаза и…киска, – последнее слово он произнес почти с нежностью. С похотью. И с желанием.

Мой живот предательски запульсировал. Живот?

Какого черта. Что за жуткое чувство, неподдающееся контролю?!

– Неудачный опыт заблокировал все твое желание, хотя, прежде ты была горячей штучкой. Маленькая, обиженная, девочка…все ясно, – несмотря на ласковую терминологию, от каждого слова исходила явная угроза.

Лучше бы он грубил. Лучше бы он бил. «Сучка» из его уст звучало куда непринуждённее и проще, чем туманное и сладкое «маленькая девочка».

– У возбуждения есть вкус, Лейла. И сейчас ты его попробуешь. Все, как и в начале нашего урока. Соси, – он быстро достал из меня палец и с силой затолкнул в мой рот.

Его указательный палец был влажным. Слегка. Я почувствовала нейтральный солоноватый вкус и захотела откусить к черту его гребанный палец!

В этот момент я мечтала только об одиночестве и зубной щетке. И о том, чтобы вернуться в свое обычное состояние. Чтобы дыхание вновь стало ровным, а сердце не стучало с такой небезопасной скоростью.

Оно разрывало грудь. Громыхало внутри, и, я боюсь, даже этот звук не оставил Кая без внимания.

– Вот так, молодец. Так сильно боишься моего члена, что с таким усердием сосешь палец? – Кай тихо засмеялся, и к своему ужасу я увидела почти доброе выражение на его лице, которое тут же сменилось непроницаемой маской.

«Человек-настроение» – это будет мягко сказано.

Унижение в моей крови достигло апогея. Больше молчать я не могла.

Забрыкавшись, я сжала свои зубы на его коже, в полной мере ощутив под своими зубами твердость. Отлично, прокусила до кости. Так и надо этому отморозку!

Счастье было не долгим.

Кай не издал ни звука, я и пикнуть не успела, как его рука легла на мою шею, и он плотно впечатал меня в матрац.

– Слушай внимательно, шлюшка, – выдохнул он озлобленно. – Ты, чертова шлюха, которая досталась мне за один долг. Единственная причина, по которой я взял тебя, месть и желание уничтожить тебя. Как я это буду делать – это уже не твое дело, но одно ты должна уяснить точно: ты должна жить по моим правила и делать то, что я тебе говорю. Если я говорю, оденься красиво и спустись к ужину, ты это делаешь. Если говорю, раздвинь ноги, как потаскуха, ты тоже это делаешь. И ты ценишь то, что я тебе даю: эту комнату, эту одежду, еду, которой будут тебя кормить. Иначе, я продам тебя одному работорговцу, которого очень обрадует твоя гребанная девственность. И тогда ты узнаешь, что такое настоящая боль в подвалах у вонючих работорговцев из Мексики, пока тебя не продадут какому-нибудь садисту, который будет самоутверждаться и вымещать все дерьмо на твоем теле…поверь, ты будешь считать меня мессией и молить о том, чтобы вернуться ко мне, если так случится…

Мой пульс беспощадно умирал от бега под его пальцами.

– Если я скажу, ублажи моих гостей, ты это сделаешь, и никакая девственность тебе не помешает в этом. Если я говорю, встань на колени и делай минет, ты отвечаешь, насколько глубокий. Поняла, девочка? – после его слов внутри у меня ничего не осталось.

Кай отпустил мое горло, слез с меня и отошел на несколько шагов от кровати. Он не собирался воплощать свою угрозу в жизнь.

– Мне кажется, или я вижу разочарование на твоем лице? Как видишь, я тебя не трахнул, – он игриво вскинул бровь, закусив внутреннюю сторону щеки. От этого его и без того рельефные скулы стали еще острее. – Мне нужно идти, Лейла.

Мне хотелось покрыть его последними грязными словами, плакать на его глазах и молить о том, чтобы он отпустил меня, о том, чтобы прекратил держать человека в плену и пообещал, что никогда, никогда в жизни мне не придется стоять перед ним на коленях.

Перед Ясином это было так легко сделать. Унижения я не испытывала. Я знала, что могу управлять им. Этот же кадр, совершенно не поддающийся дрессировке, он тот кто дрессирует сам.

Также я понимала, что все мои слова и мольбы будут бессмысленны, скорее всего Стоунэм «тронутый», и у него на все есть своя интерпретация.

Кто он? Политик и бизнесмен, который ведет двойную жизнь? Это же очевидно. На людях он жесткий, но справедливый. Естественно, делает все, чтобы люди любили его, но в то же время боялись. Все эти скандалы в прессе, все это, возможно, часть его игры. Я не знаю. Но у меня еще будет много времени подумать и по кусочкам восстановить всю информацию о Кае из памяти.

Кто же он? Владелец нелегального бизнеса и губитель вот таких невинных девчонок, как я?

– Что я буду здесь делать? Что будет дальше? – я старалась говорить спокойным голосом. Даже гордым. Истерика и слезы ни к чему не приведут, к тому же ПОКА он не нанес мне настоящего физического вреда. Только давит на последнее, что у меня осталось.

– Как много вопросов, – Кай провел рукой по ежику своих волос и быстро посмотрел на часы, которые стоили в несколько раз дороже квартирки, где я провела свое детство. – А ты отняла у меня много времени, – он глянул на меня раздраженно, будто это я заявилась в его кабинет и отвлекала от дел. – Что ты будешь делать? Подчиняться. Все просто, чем больше ты подчиняешься, тем меньше у тебя проблем, – он направился к двери, будто потерял ко мне всякий интерес. – Будь хорошей девочкой, и тогда…очень больно не будет.