Похлопав меня по груди, она направилась к креслу с когтеобразными ножками, которое стояло в углу в ожидании, пока его заберут.

— Это великолепно, дорогой.

— Спасибо. Мне нравится, как получилось. Ты должна была увидеть его. Это…

— Да, да. Побереги силы. Я не понимаю, что ты говоришь, когда речь идет о технике, инструментах и прочем. Кроме того, нам есть, о чем поговорить. — Она подняла мою переполненную пепельницу. — Это смешно, Сэм. Ты должен перестать. Я больше никого не буду хоронить. Не могу… потерять тебя. — Она смотрела на меня.

Они с Анной в течение многих лет все уши мне прожужжали о том, чтобы я бросил курить. Даже не мог сосчитать, сколько раз обещал это сделать. Но после смерти Анны я курил все чаще. Чувство вины угнетало меня. Нужно было остановиться, и я это отлично знал. Но знать и делать — это не одно и тоже.

— Брошу, — сказал я, застенчиво засунув руки в карманы.

— Поклянись мне, — настаивала она.

— Да ладно, мам. Я сказал, что брошу.

Она уронила пепельницу в мусорный бак и сделала большой шаг вперед. Ее рост всего пять футов и двадцать пять дюймов, но она была моей мамой. Этот шаг меня реально напугал.

— Поклянись. Мне.

— Хорошо. Клянусь. — Разозлился я, словно угрюмый подросток.

— Отлично, — облегченно выдохнула она, и нежная улыбка согрела ее лицо. — Окей. Теперь, когда мы с этим разобрались, — она сделала еще один шаг ко мне и снова стала серьезной. — Мэг сказала, что ты встречаешься с Ливи Уильямс.

— Что? С каких пор ты разговариваешь с Мэг?

— С тех пор, как мой сын больше не чувствует необходимости рассказывать об этом своей матери, — она скрестила руки на груди в обвиняющем жесте, на который способны только женщины. — Ты встречаешься со знаменитостью, Сэм. И не подумал: «Эй, может, мне стоит позвонить и сказать маме».

Я прикусил губу и выгнул бровь.

— Мам, даже не делай вид, что знаешь, кто такая Ливи Уильямс.

— Не делаю. Но теперь я хочу знать, кому мой сын отправляет фотографии своей промежности.

Я расхохотался и развел руки в стороны.

— Это был просто мой пресс! И, ради Бога, перестань говорить слово «промежность».

Она сузила глаза, затем очень медленно произнесла каждую букву слова «промежность».

Даже когда мама неотрывно смотрела на меня, я продолжил смеяться, потому что она была сумасшедшей в хорошем смысле этого слова.

Когда мы оба пришли в себя, мама стала серьезной.

— Ну, хорошо. Расскажи мне, кто такая Ливи.

— Я не должен говорить об этом, мам. Мне нужно позвонить Мэг и сказать ей, чтобы она держала рот на замке.

Я был чертовски очарован, и, если бы все было по-моему, то весь мир бы знал.

Тем не менее, я был очарован Ливи Уильямс, поэтому мир должен был подождать, пока она не будет готова рассказать им. Это хреново, но знают люди или нет, это не влияло на наши отношения.

Она все еще была моей.

Я улыбнулся себе, не забыв о том, что мама наблюдала за мной.

— Не думай, что я оставлю все как есть. Я погуглила ее. Она похожа на важную персону.

Я обещал Ливи, что мы будем молчать некоторое время, но моя мама ведь никому не скажет.

Правильно?

— Наверное. Она не настолько знаменита. И никогда не выступала в дуэте с Лайонелом Ричи или кем-то еще, — я дразнил ее, потому что понимал, какой отвлекающий эффект это был для моей мамы.

Ее глаза расширились при упоминании его имени.

— Думаешь, она знает Лайонела?

Я закинул руку ей на плечо.

— Сомневаюсь, но, если это остановит расследование, я буду рад узнать для тебя.

— Нет, ты знаешь, что я одержима этим человеком, поэтому спроси у нее. Расследование определенно продолжится. Расскажи мне о ней. У вас все серьезно? — она дернула мою руку, чтобы я последовал за ней к нашему старому столовому столу, который использовал в течение последних нескольких лет. Я даже не потратил время на его восстановление. Или, точнее, не хотел его менять. Папа сделал этот стол. Любая переделка не была бы правильной.

Я устроился на деревянном табурете рядом с ней.

— Мы долго не виделись, но я думаю, что это может перерасти в что-то серьёзное.

Я влюблен в нее.

Черт.

— Хорошая девушка?

— Я думаю, что она тебе понравится.

— Ну, она не может мне нравиться меньше, чем предыдущая. Как там ее звали?

— Лекси.

— Точно, — она понизила голос и пробормотала про себя, — я ненавидела эту сучку.

— Мам! — поругал я ее сквозь смех.

— Прости. Она была, — мама дернулась, — ядовитой.