— Дерьмо, — отругал я себя, когда бинт, обернутый вокруг моей руки, развязался. Я зажал сигарету между губ и снова быстро обмотал его вокруг своей руки. Попытался завязать изношенный бинт, но в итоге просто заправил края внутрь.

Я был таким трусом.

В момент, когда распиленное дерево прорезало мою ладонь, показалось, будто весь мир начал вращаться. Было чудом, что я остался в вертикальном положении, когда увидел капавшую из моей руки кровь, хотя после этого мой зад все же примостился на пыльный пол мастерской.

Вскрытие вен на запястье так и не произошло.

Значит и самоубийство не случилось. С моим везением, Ад был реальностью, и я бы в конечном итоге потратил вечность в тоске по моей пустой жизни.

Моя жизнь была в порядке. Моя работа была в порядке. Мой дом был в порядке. Моя личная жизнь была в порядке. Мои друзья были в порядке. Боже, я устал, бл*дь, от этой нормальности. И нуждался в чем угодно, чтобы смог почувствовать себя живым.

Почему-то мне казалось, что смерть могла быть тем самым, но я не был уверен.

Но это срабатывало с ними.

Совсем недавно это помогло ей.

К тому же я уже перепробовал все возможное. Более ста часов в кресле у тату мастера, прыжки с парашютом, бейсджампинг, банджи-джампинг, дельтапланеризм. Вы только назовёте, а я уже пробовал это. И хотя все это на короткое время давало мне необходимое, при возращении все чувствовалось так чертовски отстойно. Я ненавидел каждую минуту нормальности. Должно было существовать что-то большее. Лучшее было скрыто в тени.

Я застонал.

И закатил глаза на мысли, кружившиеся в моей голове. Даже эмоции были обычными и логичными. Я не мог быть чрезвычайно нерациональным. Что было как минимум неинтересно.

Я бросил окурок на землю и потушил его своим ботинком. А когда наклонился, чтобы поднять его, увидел пару туфель, которые должно быть стоили целое состояние.

Какого черта она тут делает?

Она не должна тут находиться, несмотря на то, как сильно я втайне надеялся на ее возвращение.

Направился в ее сторону и позволил себе глазами пройтись по ее ногам, но возможные новые повреждения были скрыты длинным, черным платьем.

— Ну вот, мы снова встретились, — сказал я, вытащив новую сигарету из потайного кармана своего рюкзака.

Она прижала очки к своему носу и заявила очевидное.

— У тебя есть пальто.

— Да. Мой врач вынудил меня носить его после того, как я еле оправился от приступа гипотермии прошлой ночью.

Улыбка тронула ее губы, накрашенные красной помадой. Она была чертовски великолепна, по крайне мере, от носа и ниже. Кто знал, что она скрывала за этим глупым париком и очками. Или, еще лучше, почему, черт возьми, она думала, что нуждалась в них. Солнцезащитные очки еще ладно. Но парик? Что она прятала?

— Гипотермия. Ха! Ты самый бесхарактерный полуэскимос, которого я когда-либо встречала, — сказала она, заставив меня улыбнуться в ответ.

— Это, наверное, правда. — Я зажег сигарету, но она начала отмахиваться от дыма, поэтому мне пришлось прикрыть ее руками, чтобы дым пошел в другую сторону.

Она собрала волосы парика в хвост и перекинула их через плечо.

— Но поскольку я больше ни одного не знаю, то ты выглядишь самым жестким.

— Удивительный. Победитель по умолчанию, — ухмыльнулся я. — Я учту это.

— Что ты делаешь здесь сегодня? — спросила она рассеянно.

— Любуюсь видом, — затянулся я.

— Я тоже, — прошептала она. — Эй, могу закурить?

Мои брови взметнулись вверх от удивления.

— Я думал, ты рассталась с раком легких? — я вытащил сигареты из кармана, предложив ей.

— У каждого бывает связь на одну ночь с бывшими.

Я рассмеялся, когда она взяла пачку из моих рук, но тут же замолчал, когда она метнула ее с моста.

— Какого хрена? — закричал я.

Она вздрогнула, повторив мое ругательство, когда поток ветра поймал пачку сигарет и поднял ее обратно вверх. Она пролетела над ее головой и приземлилась на дорогу позади нас. С презрительной усмешкой я наблюдал за тем, как многочисленные автомобили уничтожали ее.

— Ну, я думала, что это сработает, — сказала она, расправив свое пальто и гордо встряхнув руками.

— Примечание для себя: дизайнерские туфельки не любит связи на одну ночь, — проинформировал я свою последнюю сигарету, зажатую между пальцами.