Так ведь?

— Я, пожалуй, пойду. Можешь обещать мне, что не будешь прыгать? Ну, знаешь, облегчать свою совесть и все такое.

— Просто иди, — прошептала она.

— Это не ответ.

Она нервно облизала губы.

— Я в порядке.

Бл*.

Это вернуло все мои переживания.

Данное выражение было моей специальностью.

И я не понаслышке знал, что данная фраза никогда по-настоящему не означала этого.

— Слушай, я тебя не знаю. Но думаю, что мы по-настоящему сблизились за последние две ночи, — я стукнулся своим плечом о ее. — Несомненно, вначале я показался тебе «татуированным сталкером», но не следил за тобой до дома, — я усмехнулся, и она ответила мне вежливым смешком. — Мне показалось, что я должен что-то рассказать о себе, верно? Перед тобой порядочный парень, клянусь. Как насчет выпить чашечку кофе, — кашлянул, — и купить пачку сигарет, — кашлянул, — и поговорить немного, — закончил я с усмешкой, отдав ей каждую каплю шарма, которым владел.

— Сэм, я серьезно. Правда, я в порядке, — заверила она, но эта была слабая попытка.

— Сейчас это просто несправедливо. Я не знаю твоего имени. Так что меня это все не убеждает ни капли.

— Я не скажу тебе свое имя.

— Ладно, что если я угадаю?

Она покачала головой, но сказала.

— Конечно, можешь попробовать.

Я отошел в сторону, прошелся взглядом верх вниз по ее фигуре (отчасти потому, что мне хотелось еще раз рассмотреть ее). Обошел ее с другой стороны, выставил руки и притворился фотографом, нашедшим нужное освещение. Она не заметила мою попытку пошутить, но когда я облокотился на перила рядом с ней, то увидел легкую улыбку на ее красивых губах.

— Бьянка, — попытался угадать я.

Она ахнула и прикрыла рот руками.

— О, боже. Я угадал, не так ли? — я взметнул кулак в воздух.

— Это было невероятно, — похвалила она.

Я подул на ногти и провёл ими по своему плечу.

— Что я могу сказать, Бьянка? Я потрясающий.

Я не был таковым.

Но я чувствовал себя потрясающе, увидев ее реакцию. Даже решил, что и этого было достаточно.

— Невероятно и неправильно, — исправила она сухо.

Мое эго сдулось.

— Да, я понял. Кого вообще называют Бьянка? Привет всем выскочкам!

— Мою маму так зовут.

Ну точно.

Конечно.

Я почесал затылок.

— Ну, красивое имя, — я неловко улыбнулся в надежде на ее смех, но не дождался. Вместо этого увидел на ее лице какое-то странное выражение. Не было никаких сомнений, что воздух вокруг нас изменился.

Он стал удушающим.

По крайней мере для нее.

Я дышал свежим воздухом впервые за долгие годы.

И это душило меня.

Черт, мне надо было закурить.

Я ее не знал. И не смог бы узнать без очков и парика, но был уверен в том, что не оставил бы ее одну.

— Пожалуйста, пойдем со мной, — поднял я свои руки умоляюще, — я чувствую приближение сердечного приступа, а эта безымянная женщина скормила мою пачку потоку машин.

Она одарила меня натянутой улыбкой.

— Спасибо, но я думаю, что пойду домой.

— Хорошо, — я вздохнул с облегчением и разочарованием.

— Спокойной ночи, Сэм.

— И тебе, — я сделал паузу. — Э-э… дочь Бьянки.

Покачав головой, она ушла.

Задержался на минуту дольше, чтобы ей не показалось, что я следил за ней, как сталкер. После стрельнул сигарету у незнакомца, проходившего мимо, наполнил легкие сладким дымом и вспомнил конкретную ночь чуть более четырех месяцев назад.

Ночь, в которую я не стоял на мосту, но отдал бы абсолютно все, чтобы данный факт изменился.

Ночь, в которой не было красивой женщины в светлом парике, отвлекавшей меня.

Или Анны, которая стояла бы там.

— Мне надо бросить, — прошептал я себе, подняв сигарету ко рту для еще одной затяжки. — С завтрашнего дня, — поклялся себе.

Но каждый день у меня было новое завтра.

Ливи

На следующий день…

После вчерашнего тридцатиминутного разговора с Морган она призналась мне, что я на самом деле была под номером два в ее списке. Неудивительно, что Генри Александр был под номером один. Она хихикала над смешными историями, которые я ей рассказывала, и это тронуло меня так глубоко, что я скорбела весь день о том моменте, когда этот мир потеряет такую милую душу. В порыве чувства вины, что я ничем не могла помочь, мне удалось заставить Генри подписать практически все вещи, которые у него были. Я не должна была лично их доставлять, и мне точно не нужно было специально ехать туда почти в полночь после концерта. Сомневаюсь, что она еще не спала. Но чем раньше я оставила бы эти вещи у медсестер, тем быстрее почувствовала бы себя лучше.

Надеюсь.

На втором моем масштабном концерте в Сан-Франциско я старалась даже больше, чем обычно. Устала от выступлений, шедших друг за другом, не говоря уже о том, что у меня было еще одно выступление следующим вечером. Но я оказалась совершенно не в состоянии закрыть концерт. Мой разум работал, вспомнив те вещи, которые я «могла-должна-была» сделать. Сон на мягкой кровати никогда не помогал. Не мне. Я понимала, что зарывала себя в землю. Просто не знала, как остановиться. И, в конечном счете, все закончилось тем, что я лежала на кровати в детском госпитале перед постом медсестер и уставилась в потолок.