— Матери больше нет, дядя Артаваз.

— Что ты сказал?

— Умерла.

— Царство ей небесное.

— Спасибо.

— Трудно человеку без матери.

— Очень трудно, дядя Артаваз.

— Эх, огорчил ты меня, парень.

— Да, дядя Артаваз, ничего не поделаешь... Ну, до свидания!

— Не забывай меня, Темо! Приходи, порадуй старика!

— Приду, приду, порадую, дядя Артаваз!

— Есть закурить?

— Есть. На вот папиросы, спички. Оставь себе.

— Спасибо.

— Будь здоров!

— Будьте счастливы!..

— Гурам, Гура-ам!.. Гура-а-ам!!!

— Очумел, что ли? Чего орешь?

— Спускайся!

— Завтра! Я спать хочу!

— Спускайся! Все равно не дам уснуть!

— Пошел ты к черту!

— Спускайся!

— Знакомься! Это Лия!

— Ва-а-а!

— Здравствуйте, Гурам!

— Здравствуйте, Лия!. Как вы живете?

— Спасибо, ничего себе... А вы?

— Я, кажется, схожу с ума... Вы откуда?

— Из дому.

— Ва-а-а! А теперь куда?

— Домой.

— Клянусь мамой, я сойду с ума!

— Теперь можешь идти спать.

— Как же! Так теперь и заснешь!

— Ну, так стой здесь!.. До свидания!

— Погоди, погоди! Значит, вы...

— Да, я и Лия любим друг друга.

— Это правда, Лия?..

— !

— Ва-а-а!!!

— До свидания!

— Я увижу вас завтра?

— Конечно!

Вместе?

— Отныне только так!

— Нет, я сошел с ума!

— Пока!

Я пришел к тебе, мама. Я стою над твоей могилой, я — кровь и плоть твоя. Я плачу и не стыжусь своих слез. Пусть Лия поймет — кем ты была для меня, пусть она отныне станет хозяйкой твоей могилы, ибо отныне Лия — это я. Я, твой сын, своими руками предал тебя земле, своими руками увенчал твою могилу вот этим камнем. Я, твой сын, вновь обрел тебя, и обрел навеки, ибо могила твоя принадлежит мне.. Здесь Лия — часть жизни, которую ты завещала мне. Жизнь эта столь велика, что я один не в силах прожить ее. Не обижайся поэтому, что я отдал ей часть твоей и моей жизни... Я, твой сын, стою здесь в час полуночный, среди могил, и не ведаю страха, ибо то, чего я больше всего боялся, уже свершилось. Это была твоя смерть. Теперь я не боюсь смерти, а потому — и жизни...

Я знаю, здесь скоро разобьют сад, но не страшусь этого. Тополь на твоей могиле уже цветет, мама. Мы придем к тебе — я и Лия, и приведем к тебе своих детей, и плоть твоя встретит их буйно разросшейся зеленью, тенью и прохладой. Наши дети будут резвиться в твоей тени. Быть может, они вырежут свои имена на тополе. Не обижайся, мама! Расцветут деревья и на наших могилах, и жизнь наша вновь воскреснет зеленью, прохладой, радостью для наших детей...

Я стою над твоей могилой, мама, я — счастливый и несчастный, виновный и безвинный, слабый и сильный — сильнее тебя, мама, и я знаю, ты рада этому!

Быть может, я чем-то обидел тебя, сказал что-то недостойное тебя. Прости меня, мама!..

НЕ УБИЙ!

Он лежал в подъезде без сознания. Я нагнулся, заглянул ему в глаза — в них еще теплилась жизнь. Я взвалил его на спину, с трудом дотащил до третьего этажа, положил у дверей, ощупал его карманы, нашел ключи, открыл дверь и уложил его па кровати. Потом расстегнул ему воротник, снял пояс.

Абибо лежал передо мной. Он умирал. Умирал человек, о смерти которого я так мечтал, человек, предавший меня, опустошивший мою душу. И душа этого человека теперь была в моих руках. Я убью его. Впрочем, он умрет и без моей помощи.

Я сяду здесь и буду наслаждаться его смертью. Быть может, его мучает жажда и я кажусь ему горным ручейком. Пусть же знает он, что нет во мне ни капельки воды для него!.. Быть может, мечтает он услышать человеческий голос и ждет доброго слова от меня? Пусть же знает он, что я нем для него!.. Быть может, жаждет он поделиться со мной мыслью своей сокровенной? Пусть же знает он, что я глух для него!.. Быть может, спасение его — в глотке свежего воздуха? Пусть же знает он, что я наглухо закрою все окна, захлопну все форточки!.. Я — смерть его, я убью его прежде, чем он умрет своей смертью. И он должен узнать об этом!

— Абибо! — позвал я и сам испугался своего голоса.

Абибо открыл глаза и уставился в меня отсутствующим, тупым взглядом.

— Это я, Абибо!

— Помоги, — простонал он.

«Как бы не так! — подумал я, вставая. — Чтоб я помог тебе? — Я подошел к телефону, снял трубку. — Никогда! — Я набрал помер «Скорой помощи». — Ты помог мне? — Я вызвал врача. — Ты плюнул мне в душу!» — Я осторожно положил трубку.

— Воды... — прошептал Абибо и облизнул пересохшие губы.

Я вышел на кухню, принес воду. Он отпил глоток и закашлялся.

— Воздуха не хватает... — прохрипел Абибо.

Я распахнул все окна. В комнату ворвался свежий воздух.

— Помоги, — сказал Абибо и заметался.

— Успокойся, сейчас придет врач, — сказал я и присел на тахту.

— Помоги... — повторил он.

Раздался звонок. Я вскочил, открыл дверь. В комнату вошли двое: полная женщина и худой мужчина. Женщина с трудом переводила дыхание, мужчина держал в руке деревянный ящик с красным крестом на крышке.

— Где больной? — спросила женщина.