— Вот! — показал я.

— Какие меры приняли?

— Кто? Я? Дал ему напиться и открыл окна.

>— Какое давление?

— Не знаю.

— Измерить! — приказала женщина.

Мужчина извлек из ящика аппарат.

— Двести сорок! — объявила женщина.

Потом она задала Абибо несколько вопросов. Тот не ответил.

— Инсульт! — сказала женщина.

— Магнезию с новокаином? — спросил худой.

— И диафиллин!.. Как это произошло? — обернулась женщина ко мне.

— Я нашел его в подъезде... Лежал без сознания... Поднял его, уложил... Больше ничего не знаю.

Женщина сделала укол.

— Вовремя подоспели! Теперь все в порядке, не бойтесь! Не таких спасали!..

— Пожалуйста, доктор, постарайтесь!..

— Ничего страшного... Почаще меняйте холодный компресс...

Я бросился на кухню, принес воду в глубокой тарелке, смочил полотенце и приложил его ко лбу Абибо.

— А вы кто будете? — спросил врач. — Сын?

— Нет.

— Брат?

— Да нет, я сосед.

— Ему нужен полный покой... Утром я загляну... Ну, всего хорошего, все будет хорошо! — Ома еще раз измерила Абибо пульс, удовлетворенно кивнула головой. — Ну, вот, нормально... Я вам на всякий случай оставлю кордиамин с кофеином. До свидания!

Я присел у изголовья больного. Видно, лекарство подействовало: через час Абибо пришел в себя, открыл глаза. Он долго, долго смотрел на меня.

— Кто это? — наконец тихо спросил он.

— Это я — Темур.

— Что случилось? Где я?

— Ничего, ничего, тебе немного нездоровилось. Теперь все хорошо, засни!

Абибо закрыл глаза. Было похоже, что он что-то вспоминает.

— Темур, это ты? — вдруг спросил он.

— Я, дядя Абибо!

— Я не умру?

— Нет! Так сказал врач.

— А ты как думаешь?

— Нет, конечно!.. Ты засни, дядя Абибо!

— Не оставляй меня одного!

— Не волнуйся, дядя Абибо! Засни.

Абибо испытующе взглянул мне в глаза, потом отвернулся к стене и затих.

...До шести часов утра я не отходил от постели Абибо, менял мокрые полотенца. Он спал беспокойным, тяжелым сном, часто просыпался, испуганно озирался. Потом опять засыпал... А я, к своему удивлению, постепенно успокаивался! Душившая меня, бушевавшая во мне ненависть как-то незаметно улетучилась. Я смотрел на лежавшего передо мной Абибо — больного, одинокого, сломленного — и не испытывал к нему никакой злобы, вообще никакого чувства, словно это был не человек, а бездушный предмет — камень или пень... Потом так же незаметно мое сердце стало наполняться жалостью. Сперва это была обыкновенная человеческая жалость к больному человеку, потом — жалость к соседу, затем жалость к близкому соседу, и, наконец, я даже испугался, почувствовав, что мне хочется плакать от жалости к дяде Абибо!

Я встал, Абибо зашевелился и открыл глаза.

— Темо! Темур!

— Здесь я!

— Не уходи, Темо! — Он повернулся лицом ко мне.

— Да нет же, дядя Лбибо, никуда я не уйду!

— Темо... Прости меня, если можешь...

Я сменил полотенце. Абибо схватил мою руку и стал ее целовать.

— Что ты, дядя Абибо! — крикнул я, вырывая руку.

— Прости, прости меня!..

Я молчал.

— Тогда убей меня!.. Чего ты ждешь?..

— Я не убийца, дядя Абибо!

Абибо смотрел на меня своими прозрачными голубыми глазами.

И я впервые увидел в этих глазах слезы... Абибо плакал...

Утром пришел врач, осмотрел больного. Абибо задремал, и я поднялся к себе. В теле чувствовалась необыкновенная легкость... Что-то неимоверно тяжелое, гнетущее вчера ночью, я навсегда оставил там, в комнате Абибо... Оставил? Или забыл? Не знаю... Взамен этой тяжести в душу вошла чистая, теплая, пьянящая легкость... Как и всегда, дверь моей комнаты была открыта. Я толкнул ее и обмер: в комнате стоял улыбающийся, остриженный наголо Тавера!

— Рамаз, это ты?

— Я, Темо!

— Опять сбежал?

— Нет. Простили...

Мне вспомнился кабинет ректора, вспомнился ректор, склонившийся над блокнотом, с красным карандашом в руке, вспомнился нарисованный в блокноте красивый ослик с печальными глазами, под ним — слова: «Рамаз Корсавели (Тавера)», а еще ниже — непонятные цифры: «233»... Вспомнилось все... Что-то горячее подступило к горлу, сперло дыхание, заволокло глаза, что-то взорвалось, лопнуло... Я упал на кровать и зарыдал...

Не было никаких весенних дождичков — май ворвался в Тбилиси с грозами и ливнями!

Вот и сегодня с утра над городом бушевала гроза. Потом небо очистилось, запахло лесом, травами. Я распахнул окно, и тотчас же в комнату ворвалась ветка акации. С минуту она кокетливо раскачивалась, потом нежно, словно белая ручка красавицы, застыла у моего лица. Я осторожно дотронулся до ветки и поцеловал ее... Белая акация пришла ко мне, принеся с собой чудесный аромат земли, воздуха, дождя и солнца. Белая акация первая пришла ко мне, первая поздравила с днем рождения — 14 мая. Она росла в этом дворе вместе со мной, она моя ровесница, и что удивительного в том, что она радуется дню моего рождения?!