— Что вы стучите? Абонент ваш трубку-то не повесил.

— Откуда мне звонили? — вместо ответа спросил Мельников.

— 23-40.

— Да что вы мне номер называете! Чей это телефон?

И опять потекли секунды. В дверях в черной мутоновой шубке и в зеленой велюровой шляпке появилась похорошевшая Люся.

— Люсенька, иди одна. Ладно? — Мельников протянул ей билеты. В это время в трубке послышался треск.

— Вы слушаете? Это служебный телефон майора Кикнадзе.

В какой комнате работал в штабе Шалва Кикнадзе, Мельников знал. Как побыстрей туда добраться?

— Девушка, срочно автопарк!

— Вызываю.

Через десяток секунд бойкий тонкий басок доложил:

— Дежурный по парку младший сержант Ермилов слушает!

— Говорит капитан Мельников. Немедленно пришлите мой «газик».

— Гусев на ужине, товарищ капитан, — виновато ответил басок.

— Ах, черт! — выругался Мельников. — Вот что, Ермилов! Я пойду пешком. Вызывайте из столовой Гусева. Пусть едет навстречу.

Мельников положил трубку. Что же делать? Надо срочно Волкову доложить. Телефонная трубка опять взлетела с рычагов.

— Девушка, соедините меня с гостиницей «Урал».

В трубке заурчало, потом тихо, как из-под земли:

— Дежурная «Урала» вас слушает.

— Пригласите, пожалуйста, подполковника Волкова.

— Минуточку...

Ох, эта минуточка! Она, как тоненький ручеек — течет и течет. Наконец из трубки послышался знакомый голос:

— Это ты, Александр Васильевич? Слушаю.

— Надо срочно выезжать в штаб. Доложу при встрече. Бегу туда.

— Понял. Пришли машину, если сможешь.

Мельников суетливо взглянул на растерянную жену. Она молча снимала шубку. На ходу бросил:

— Извини, Люсенька!

Морозный ветерок обжег лицо. Мельников застегнул шинель и припустился бежать. Как назло ни одной попутной автомашины.

Вот и ворота центральной проходной. Мельникова ослепила автомашина. Из темноты яркие фары выхватили помощника дежурного по контрольно-пропускному пункту. В воздухе сверкали крохотные снежинки. Александр Васильевич не ошибся. Это за ним ехал Гусев. Открыл дверцу кабины:

— Что так долго?

— Я сразу выехал, как только сказали.

Мельников выставил руку к подфарнику и взглянул на часы. Было 14 минут девятого. Даже удивился: «Быстро я сюда домчал». Приказал:

— Жмите в гостиницу «Урал» за подполковником Волковым!

В штабе все были подняты на ноги. У комнаты майора Кикнадзе толпились солдаты из караула. Тут же, очень бледный, дежурный по части майор Казакевич. Увидев Мельникова, он пошел навстречу.

— Я вам звонил. Жена сказала, что вы убежали. Такое ЧП...

— Ладно. Потом, — оборвал Александр Васильевич. Он злился на дежурного. Майор, а как ребенок. Надо же, допустил, что весь караул сюда пришел. И тут увидел Козырева. Тот суетился у двери комнаты, требовал от солдат, чтоб те ушли в караульное помещение.

— Почему здесь базар устроили? — набросился Мельников.

— Я только подошел, товарищ капитан! Что люди здесь — полбеды. Они там побывали, — указал Козырев кивком головы на дверь. — Все так истоптали... Разрешите солдат увести в караулку?

— Да, да! Мы вас вызовем, если понадобитесь.

Мельников открыл дверь. Холодный воздух гулял по затянутому в полумрак помещению. Дежурный услужливо зажег свет.

Да, Мельников не ошибся. Внутренние рамы одного окна были настежь раскрыты, стекла внешних — вышиблены с планками переплетов. Разбросав руки, на полу лежал рядовой Яковлев. Мертвенная синева уже затянула ему лицо. Глаза полуоткрыты, голова в лужице крови. Удар был настолько силен, что в глазах солдата полопались сосудики. Огибая подоконник, холодный воздух шевелил Яковлеву окровавленные волосы, делая их седоватыми. Александр Васильевич внимательно осматривал каждый предмет. Капельки крови были на полу, на столе и на стенке. Со стола свисала на шнуре телефонная трубка. А едкий ветерок все тянул из окна. Закрыть бы его, но этого нельзя делать. На подоконнике и рамах преступник мог оставить следы. За спиной чекист затылком ощущал прерывистое дыхание дежурного. С досадой спросил:

— Почему разрешили пройти сюда солдатам?

— Понимаете... Сам не знаю. Ведь такой случай... Растерялся!

— Командиру части сообщили?

— Так точно.

Высокий, осунувшийся майор Казакевич стоял перед Мельниковым, как провинившийся школьник: руки по швам, опустив голову.

— Вот что, товарищ майор! Я должен подняться к себе. Стойте в коридоре и чтобы муха сюда в комнату не пролетела.

— Безусловно. Теперь я научен.

Мельников вышел в коридор. Следом — Казакевич.