Стук-стук-стук…

Спасение

Стук-постук. Я опять вторгаюсь. Впустишь, родная?

– Тетя Муся, ну пустите ее со мной, по-жа-луй-ста! – канючу я у бирюзовой железной калитки. На ней нарисованы цапли, а за ней, прыгая с ветки на ветку, перекрикиваются индейки.

– Нам еще огород полоть и подвал мыть. Не знаю, если у нее хватит совести, а, Лиза? – тетя Муся сурово смотрит на дочку, вытирая мокрые руки о пропахший чесноком передник.

– А может мы вам завтра прополем? С нас – огород, а вы – подвалом занимайтесь, – я знаю, что она согласится. Тетя Муся добрая, хоть и строгая. Навсегда молодая с угольными завитками волос вокруг загорелого лица.

Повисает пауза. И тетя Муся, конечно, соглашается, но продолжает ворчать, спускаясь в прохладу подвала. Лиза закрывает калитку и мы идем в гору.

– А папа дома?

– Ага, в гараже возится. Ему скоро баллон должны привезти для летней кухни, – Лиза останавливается у дома бабы Паши и оглядывается по сторонам, – Виноград хочешь?

– Не этот! Он придорожный, весь в пыли. Давай у фермы нарвем?

Но Лиза уже вовсю жует, набив рот немытыми ягодами.

– Там нет Лидии, одна Молдова неспелая. Так ты о чем хотела так срочно поговорить?

Мы бредем мимо запустелой фермы. Огибаем разросшееся кладбище. Как ты там, дед?

Вдали за колодцем-аистом виднеется лесополоса. Я украдкой поглядываю на Лизу. Ее лоб покрыла испарина. Отчего такие же как у тети Муси завитушки стали еще мельче и круче. Как же она похожа на мать.

– Тебе Петя пишет?

– Да, но редко. Ленивый он. Вчера звонил, к соседке бегала.

– Ты всегда можешь прийти поговорить ко мне.

– Ага, сейчас, двадцать минут с горы трусцой! Это не для моих габаритов, – Лиза смеется, хлопая себя по солидным бедрам. И черный от винограда рот обнажает неровные зубы, – а…что с Денисом?

– Денис укатил в штаты, ты же знаешь! – я слышу это в сотый раз, но каждый раз злюсь, как в первый.

– И…совсем ничего?

– Нет! – я пинаю почерневшую кожуру от грецкого ореха, и мы заходим в полуразрушенную каменную беседку с фонтаном-родником.

– Пить хочется, – Лиза подставляет тут же висящую железную кружку под тоненькую струйку, – Я все равно не понимаю, как так! А ты не хочешь написать первой?

Хочу! Безумно! Но я не смогу уехать к нему в штаты, потому что у моей мамы скоро случится инфаркт. И я буду ее выхаживать. А потом писать будет слишком поздно.

– Не хочу! В этом нет смысла.

– С чего ты так решила? Я не поверю, что он не скучает.

– Да он наверняка себе уже подружку там завел. И вообще, женится на уродливой жердяйке с большим ранчо, и она нарожает ему киндеров!

– Так, только не будем про жердяек, а то… – Лиза набирает в рот воды и прыскает ей на меня.

Я подставляю руки под струйку, жадно прихлебываю из ладоней, бегу за Лизой. Репей больно дерет голые ноги. Вода булькает за щекой, я сдаюсь и глотаю. Мы выбегаем к озеру и падаем у кромки. Прямо в черную грязь. Поодаль, из камышей вылетает стайка уток, напуганных нашим гоготом.

– Ну ничего, – Лиза окунает палец в темную жижу и рисует боевые полоски на моем и своем лице – в сентябре в класс придет новенький – Леня – говорят, симпатичный. Как закрутишь роман! И пошли они все эти Денисы!

– Новые люди – это хорошо…

Мы лежим, крепко держась за руки, как старые дубы за нами, крепко сплетшиеся ветками. Навсегда спутавшиеся корнями. Небо спокойное. Ни волнений, ни облака. Смотрится в мутную гладь озера, словно в почерневшее зеркало. Через год высохнет озеро. Улетят птицы. Останутся только кости и черепа от погибшей скотины, торчащие из тронутой трещинами земли.

А прямо сейчас, в селе, в доме за железными воротами с цаплями, полыхает пожар от взорвавшегося баллона. Я знаю, ты меня не простишь, Лиза. Я уеду в город и мы никогда не помиримся. Но я честно пробовала по-всякому. Или погибните все, или выживете только вы с братиком. Я отправила его с утра к твоей бабушке. Так и останется тетя Муся на кладбищенской фотографии. Навсегда молодой с черными кудрями. Рядом с дядей Васей.

Хочешь, я еще немного у тебя тут останусь? Разгребу с Лизой, помогу с похоронами. Мне не впервой. Хочешь?

Да не хозяйничала я тут. Я уже столько раз это проживала, тебя пожалела.

Ладно-ладно. Ухожу я. Только не выходи за этого черненького Никиту – он алкоголиком станет, бить тебя будет.

Не благодари…

Потеря

Я думала, мы нарожаем детей. Укатим в столицу. Устроимся на крутую работу. Купим квартиру, машину. И заведем кошку с собакой. Ну или попугая с рыбками. Только не хомяков. Не переношу мышиных. Они вечно ползают в подвалах или на чердаках. Перебирают своими маленькими ножками. Хозяйничают. Не дают уснуть…