Эйльтоф деланно изумляется и переплетает пальцы, хрустя ими.

— Знаете, я совсем не против, если кто-то из местных решит проверить меня на прочность. Посмотрим, сколько они смогут выстоять в бою. Да и мне не помешает размять старые кости.

Некроконструкт делает шаг вперёд, стуча массивной тростью об пол.

— Хочу отметить, что если ты станешь злоупотреблять нашим гостеприимством и лить кровь на улицах Скайза, совет будет вынужден вмешаться. Ты силён, но мы на своей земле — даже тебе не совладать с гарнизоном.

Санс спокойно усмехается, рассматривая посланников.

— Позвольте уточнить — на агрессию со стороны ваших жителей вы будете смотреть сквозь пальцы, а если я прихлопну десяток надоедливых идиотов, то в дело вступит гарнизон? И это вы называете гостеприимством?

Если я верно понимаю язык тела, то мертвяк близок к тому, чтоб перейти на прямые угрозы. Но его опережает женщина-химера.

— Прошло много времени, Эйльтоф. Изменился ты, изменились мы, изменился сам Скайз. Теперь это другое место. Не думай, что мы бросим в бой солдат при первой же твоей ошибке. Мархонты помнят твои услуги. Но в нашей памяти сохранилось и всё остальное. Никому не нужна бойня. Поэтому мы пришли предупредить тебя. Не стоит задерживаться здесь слишком долго. И лучше сдерживать свои эмоции, если тебе не понравится поведение кого-то из горожан.

Маг пружинисто вскакивает на ноги и придвигается к тройке мархонтов, заставляя их попятиться.

— Вы думаете, что можете диктовать мне условия? Вы?! Горстка забитых жизнью конструктов, которые устроились в пещере и вообразили себя неуловимыми отступниками! Хотите, открою великий секрет? Вы до сих пор существуете, потому что схорам плевать на вас. Ваш городишко вбирает в себя всех выброшенных и беглых рабов. Которые в противном случае оставались бы на поверхности, доставляя неприятности. А так они тихо и мирно устраиваются под землёй, никого не трогая и не создавая проблем.

Некроконструкт не выдерживает — рявкнув, перебивает мага.

— Скайз — единственное место, где каждый из наших братьев может найти приют и чувствовать себя в безопасности. Если схоры сунутся сюда — мы дадим бой и отбросим их! Пустим ушастых выродков на фарш! Не зарывайся, Санс! Иначе я передумаю и отдам приказ гарнизону прямо сейчас.

Старик кривится в саркастической усмешке.

— А дальше? Будете отстраивать город заново? Вы же не считаете, что я стану сдерживаться? И ещё вопрос — как быть, если я доберусь до ваших экранирующих артефактов? Станете биться со схорами? В наполовину разрушенном городе, накопители которого опустошены и не могут дать вам силы.

Сделав короткую паузу, продолжает.

— Если вы решили, что я просто так сдамся и сбегу, поджав хвост, то ваши мозги окончательно заплесневели. А теперь выметайтесь отсюда. Я две сотни лет сидел под замком и хочу вспомнить, что такое жизнь.

Какое-то время они стоят на месте и я машинально подбираюсь, сместив руку к рукояти револьвера. Если сейчас здесь закипит бой, придётся как-то реагировать. Правда не совсем понятно, как именно. К счастью, определяться с этим решением не приходится — мархонты отступают. Медленно разворачиваясь, бредут к выходу, как собаки, которым задали трёпку. А Эйльтоф возвращается на своё место за столом.

— Вот так здесь встречают старых друзей, парень. Спрашивается, за каким рицером я когда-то рисковал ради этих идиотов?

Махнув рукой подзывает официантку, заказывая ещё еды и сорка. А я обдумываю свои следующие вопросы. И когда девушка отходит в сторону, задаю первый из них.

— Как убить Схэсса?

Собеседник задерживает на мне взгляд, после чего заливается смехом. Секунд через десять принимается выдавливать из себя слова.

— Никак. Думаю, его можно было прикончить в первую сотню лет. Но не сейчас. Он изменил собственное тело — оно само по себе пропитано магией. Плюс, постоянный канал связи с накопителем. Артефакт, мощи которого хватит для уничтожения всей империи. При желании, Рэн может убить всех своих подданных и остаться на континенте в гордом одиночестве.

Морсаров же ублюдок. Уже сформированная в голове цепочка вопросов, постепенно гаснет. Потом у меня появляется новая идея.

— А что, если разрушить его артефакт? Тот самый накопитель. Тогда император станет уязвим?

Допивший остатки сорка Эйльтоф, хмурится.

— Что он тебе такого сделал? Схэсс не тот противник, с которым можно воевать. Одна небольшая ошибка и ты уже мёртв.

Не сводя с меня взгляда, продолжает.

— Он в состоянии следить почти за каждым из своих подданных. Сейчас мы на Ларэде и сюда ему не дотянуться. Но как только ты вернёшься на территорию Норкрума, ситуация изменится. Ты окажешься в его поле зрения. И поверь, у тебя не будет ни одного шанса.

Качнув головой, кривлю губы в усмешке.

— Меня он видеть не должен. Поэтому есть шанс подобраться ближе.

На его лице проявляется некоторый интерес.

— Что ты с собой сделал? Почему думаешь, что Рэн тебя не обнаружит?

Положив руки на стол, придвигаюсь ближе.

— Скорее вопрос в том, что он сам сделал со мной. На сто процентов в своей «невидимости» я не уверен. Ты так и не ответил — что произойдёт, если уничтожить артефакт Схэсса?

Какое-то время старик размышляет. Потом цокает языком.