С одной стороны, интерес Владимира Ильича был понятен, а с другой, слегка подозрителен. Кто знает, что творилось в голове матёрого бизнесмена, он наверняка мыслил совершенно другими категориями, нежели мы с Марком. Поэтому, когда мы сели на поляну недалеко от завода, я вздохнул с облегчением. А дальше, по большому счёту, полностью повторилась ситуация, случившаяся на электростанции. Нас встретил зам директора завода и любезно провёл внутрь, минуя бюро пропусков. Только этот мужчина вёл себя даже учтивее, чем замдиректора электростанции: привёл нас в кабинет отсутствующего директора, усадил на шикарные диваны, и лично побежал на кофе.

— Так, а здесь вы тоже предложили свои инвестиции? — с интересом спросил я, пока нам несли кофе.

— Нет, зачем, я сам купил его, — как-то слишком легкомысленно ответил Владимир Ильич. — Де факто мы сейчас сидим в моём кабинете, хотя, документы ещё в процессе подписания.

— Вот так просто?! — чуть ли не хором спросили мы с Марком.

— Конечно.

— Но такую огромную организацию невозможно просто так взять и купить, словно это какой-то гараж в Подмосковье! — в ужасе воскликнул Марк. — Как?!

— Вы же знаете, что это автомобильный завод? — ответил вопросом на вопрос Наумов.

— Конечно, — ответил за двоих Марк. Я вот, если честно, и думать забыл, что именно здесь производится, хотя, конечно, гуглил этот адрес.

Наумов поправил галстук.

— В нашей стране автомобильные заводы — это настолько нерентабельное производство, что в случае поступления хорошего предложения, их продадут быстрее, чем вы успеете поставить подпись на последнем листе договора.

— Тогда зачем он вам?!

— Я же сказал, что документы в процессе подписания, — улыбнулся мужчина. — Впоследствии выяснится, что нынешние хозяева вели махинации с бухгалтерией, и мы откажемся от покупки.

— А если не было никаких махинаций? — по инерции спросил я.

— О, они были, — заверил меня Владимир Ильич. — Завод же ещё как-то функционирует. С честной бухгалтерией он бы уже давно разорился.

Выпив кофе, Наумов начал расспрашивать заместителя директора о том, как проходит работа на заводе, какие есть проблемы в производстве. Разумеется, нас тут же заверили, что всё работает как часы, но Наумов сделал суровое лицо, как следует погрозил мужчине, и тот начал давать более реальную информацию. Я отлично понимал, почему Наумов начал с расспросов, ведь мы сверху видели размеры завода, и чтобы обойти всю его территорию с радаром, действующим всего на двадцать метров, потребовалось бы полдня. А вот узнав, где есть какие-то проблемы с техникой, мы явно увеличивали шансы быстрее найти затаившегося гремлина.

Спустя полчаса мы в сопровождении Наумова, его охраны, и заместителя директора завода начали обход производства. По уже отработанной схеме я искал взглядом невидимку, а Марк контролировал людей на предмет появления игровых ников, но было очевидно, что тёмные ещё сюда не добрались, да и вряд ли успеют добраться до нашего отъезда. Тут нам пришлось искать более основательно, с перерывом на обед, и переездами на машине между корпусами, но в итоге рада всё-таки засёк нашу цель.

Вопреки ожиданиям, гремлин засел не в каком-то огромном механизме в сборочном цеху, а в обычном кулере, в одном из кабинетов. Я и нашёл-то его совершенно случайно, решив зайти в туалет на одном из этажей проектного бюро. Первым моим импульсом было втихаря схватить гремлина и сделать вид, что мы его так и не нашли, но это было не слишком красиво относительно Марка. Очевидно, придётся всё же объяснить ему мой план и вновь стать его должником, уж слишком много он для меня делает.

— Марк, он тут! — крикнул я парню, ожидающему меня на лестнице.

Вскоре пришли замдиректора завода, Наумов и его охрана, выгнали из кабинета слегка ошарашенных инженеров, а затем покинули кабинет и сами. Кроме, разумеется, самого Наумова. Марку даже не пришлось использовать иллюзии.

Я открыл крышку кулера и уже привычным броском Электрического Лассо вытащил оттуда маленький фиолетовый огонёк. Он выглядел даже мельче, чем его собратья, возможно, поэтому и предпочёл спрятаться в таком маленьком механизме.

— Ну, запихивай его в телефон, и полетели отсюда, — скомандовал Марк.

Я так и сделал, но системного сообщения, разумеется, не появилось.

— Не понял? — удивился мой товарищ. — Как так?!

— Всё нормально, — заверил я Марка. — Этот телефон не подключён к интернету, я выдернул из него все необходимые модули.

— Но зачем?!

— Хочу вернуть его в Арктанию через свою капсулу.

— И снова повторю, зачем? — начал раздражаться парень. — Что за дела вообще?!

Я покосился на с интересом слушающего нас Наумова, и нехотя пояснил:

— Я хочу вернуть гремлина в Арктанию не по интернету, а через свою капсулу.

— Я должен спрашивать «зачем» в третий раз или ты сразу всё объяснишь? — медленно выдохнув, чтобы успокоиться, спросил Марк.

— В общем так, я не успел рассказать о том, что оказался в закрытой части Арктании. Это незавершённая локация со скрытым выходом, найти который практически невозможно. Но штука в том, что гремлины могут чувствовать выходы из инстансов, это их расовая особенность. И есть вероятность, что, зайдя в капсулу с этим фиолетовым нечто, я смогу переправить его прямо в ту локацию вслед за собой.