— Мы у тебя, — то ли утверждает, то ли спрашивает она.

— У нас, — поправляю я.

— У нас… — рассеянно повторяет Кошка.

— Кстати, у нас пятнадцатого октября свадьба, — осторожно говорю я. — Регистрация назначена на три часа.

Юлька ещё более ошарашенно, чем до этого, хлопает ресницами.

— Так вот почему Варлам тогда сказал, что ты выйдешь как раз к свадьбе… Он знает!

Я киваю.

— И мой папа… вот о чем вы болтали по телефону!

Я снова киваю.

— Все знают! — наконец, осеняет Кошку. — Ты готовил свадьбу за моей спиной! Михей, я тебя убью!

— Любишь? — переспрашиваю я.

— Очень… Но все равно побью подушкой.

— Давай.

— Сейчас.

Юлька резко вскакивает и убегает.

— Ты куда?

— В туалет! — раздаётся из коридора.

— Опять?

— А ты помнишь, сколько я выпила?

— А платье? — спрашивает уже немного успокоившаяся Юлька.

Мы лежим в кровати. Хотя ещё пятнадцать минут назад не просто лежали. После того, как разъяренная Кошка отлупила меня подушкой, мы жарко и страстно помирились. Два раза.

— Завтра поедем в свадебный салон, — успокаивающе произношу я.

— А туфли?

— Туфель там тоже навалом.

— А прическа?

— На выбор три лучших стилиста.

— Михей…

— Что еще, моя прелесть? Я обо всем позаботился. У меня десяток помощников.

— У нас будет ребенок… — выдыхает Юлька.

— Ещё поплачем? — улыбаюсь я.

— Да… чуть-чуть. Можно? От радости.

— Тебе можно все!

— Он на меня смотрит?

— Не пойму… — смеется Соня.

— Нет, ну правда!

— Да он от тебя глаз не отрывает! Ни на секунду!

— Блин…

— А что не так? Жених должен смотреть на невесту.

— Но не в тот момент, когда невеста собирается заняться кое-чем запрещенным. Но очень-очень приятным…

— Как интересно, — встревает Яна. — Я тоже хочу.

— И я! — добавляет Соня.

— Вам вряд ли понравится.

Я беру со стола горчицу в соуснике, запускаю палец в аппетитную густую смесь и сладострастно его облизываю.

— М-м-м! Кайф! Какой же это кайф…

Проходит буквально секунда — и соусник мягко выскальзывает из моих рук. Я чувствую, как к моей спине прижимается мощная медвежья грудь. А его ладони перемещают запрещенное лакомство куда-то прочь с моих глаз.

— Ну Миша-а-а! — тяну я.

— У тебя будет изжога.

— Врач сказала, что чуть-чуть можно!

— Чуть-чуть ты съела за завтраком.

— Откуда ты знаешь? Я завтракала без тебя.

Сегодня я ночевала в своей комнате, теперь уже бывшей. В съемной квартире, которую мы с девчонками когда-то сняли втроем, а теперь Соня осталась там одна.

Да, последнюю ночь я провела как положено — вдали он жениха. И замуж выходила из девичьего дома, как советовала моя мама. Под ее присмотром и при активной поддержке любимых подруг, у одной из которых уже очень заметный и очень красивый беременный живот… У меня скоро будет такой же! А пока в моем организме произошли лишь небольшие изменения. В районе груди.

А, ну да. Еще у меня сильно изменились вкусы…

Михей смотрит на Соню.

— Ну что, ела она горчицу на завтрак?

— Ну…

Подруга не хочет меня сдавать.

— Да ладно! Я ее знаю. По-любому, намазала зефирку горчицей и съела.

— Не зефирку. Зефирки не было! — жалуюсь я. — Пришлось сделать бутерброд из горчицы и ободранной конфеты “Птичье молоко”.

— Ободранной? — переспрашивает Михей.

— Она ободрала с нее шоколад, — объясняет Соня.

— Ты моя извращенка!

Теперь я чувствую Михея не только спиной. Он прижимается ко мне всем телом. Вдавливается в меня и как будто даже проникает под кожу.

Мы сливаемся. Смешиваемся. Становимся одним целым. Смешиваться с ним так приятно…

А я думаю о том вечере, когда, встав на безумные шпильки, нарядившись в узкую юбку с разрезом и открытый топ, я пыталась его соблазнить.

Я тогда также спрашивала Соню, смотрит ли Медведь на меня. И он не смотрел!

А я так хотела, чтобы он не сводил с меня влюбленных глаз. Чтобы сходил с ума от меня. Так же, как я сошла с ума от этого прекрасного, мощного, необузданного и нежного зверя…

Я хотела быть с ним. И больше ни с кем. Может, я уже тогда, втайне от самой себя, придумывала имена нашим будущим детям… А что? Все так делают. Я же не думала, что события будут развиваться с такой сумасшедшей скоростью!