— Дура, — мрачно ответил Гром. — Другим твоим детям мать не нужна больше? Комнату проветрить и мыть полы утром и вечером. У мальцов постели перестелить, переодеть. Все, что можно стирать — прокипятить. Остальное сжечь. И обязательно кормить, лучше бульоном крепким, поняла?

Вышли со двора сердитые, переглядываясь с горечью и понимая: не раз ещё придётся говорить матери, что ее ребёнок умрет.

— Сыпь.

— Красная язва?

— Очень похоже на то. И заболеют все в доме. И многие умрут.

— Девочка не умрет. Я силы в неё влила и заговор положила.

— Зря. На всех тебя не хватит, а душу себе растравишь, измучаешь. Дальше один пойду смотреть.

— На сколько хватит, стольких и вытяну. Только детей буду, им меньше огня нужно. Как думаешь, травы помогут?

— Не знаю. От красной язвы умирает девять из десяти. И один из двадцати не заболевает совсем. Если поить тех, кто ещё не болен, то может и помогут. Ну и смотри, старший мальчик уже справился. Его точно нужно поить. Но где взять столько трав?

— В Бергороде несколько лавок есть, — подал голос Ольг, внимательно слушавший их разговор. — Я сам их обойду и скуплю все, что есть.

— Добре. Пойдём-ка в Чёрный окрай. Там, сдаётся мне, дела похуже будут.

Он оказался прав. В домах бедняков болели все, и болели тяжело. Пришлось даже вынести несколько тел уже умерших. Складывали пока в канавы, потом будут сжигать. Марика все порывалась помочь каждому ребёнку, Ольгу пришлось выносить ее на руках.

Гром непотребно на неё ругался, а княжич молча прижимал к себе и укачивал, как малое дитя.

— Сколько лекарей в Бергороде? — устало спросил хьонн, покачиваясь. Как бы он ни ругал ведьму, у самого силы были уже на исходе. А ведь капля в море… скольким он смог помочь? Да и был ли в этом толк? Здесь, в холодных домах, на мокрых и грязных постелях, шанс выжить у людей был гораздо ниже.

— Никогда лекарей не считали, — задумчиво произнёс Ольг. — А надобно бы. Всех на учёт поставить, да во время эпидемий заставлять делом заниматься, а не по углам отсиживаться. Совету предложу подумать об этом. Потом, когда все закончится.

— Есть у меня ещё одна мысль, — пробормотал Гром. — Те, кто выживет… это навсегда. Они больше не заболеют. И их-то и стоит поить отварами. И приставить в помощь лекарям. Где трупы выносить, где накормить и переодеть. Если все помогать будут, то и сдюжим. Может быть.

Княжич кивнул устало. Ведун дело говорил. Так и поступят. Тем более, стражники все дома уже обошли, да и примерно известно, кто заболел первым.

Марика сама бы до дома не дошла, и она это понимала. Усталость навалилась на нее, как тяжелое одеяло, лишая последних сил. Хотелось горячего и спать. Но Ольг не позволял ей заснуть, тормоша и отвлекая глупыми бессмысленными разговорами. Явно волновался и слушать не хотел, что это состояние быстро пройдет, только дайте ей отдохнуть.

Привел домой, усадил возле печки и сам кормил с ложечки густой мясной похлебкой, пахнущей пряными травами. Воистину, Никитке нужно в ножки поклониться за то, что он нанял такую чудную повариху!

Ведьма пыталась сопротивляться, вяло отталкивала ложку и уверяла, что вполне способна поесть сама. Ей было стыдно и неловко, все смотрели на Ольга и не понимали, что он вытворяет. Даже когда он сказал, что Марика вылечила нескольких детей от красной язвы, взгляды не стали более приязненными.

— Ты бы сам поел, княже, — проворчала Марфа, ловко оттеснив мужчину от Марики. — Почернел весь, смотреть страшно. Али не слыхал, что недуг от сильного духом да сытого телом бежит? Сама я нашу лекарку накормлю, ты бы умылся, переоделся сходил.

Ольгу пришлось послушаться ключницу, хотя он явно не хотел оставлять Марику. Но вспомнил о чем-то, встрепенулся и выбежал с кухни.

— Ты взаправду лечить не только травами умеешь? — недоверчиво спросила Марфа.

— Умею, — кивнула Марика, забирая у старухи ложку и быстро доедая похлебку. — Но сил уходит жуть сколько. Поэтому я только своим буду помогать, да детишкам малым. На всех меня не хватит.

— Это славно, что Ольг тебя в доме оставил, — довольно кивнула Марфа. — Детки наши в безопасности, значит.