Она не могла бросить Мечеслава. Она ходила за ним по пятам, словно за ребенком.

В полдень Мечеслав, уступив настояниям Искры, лег спать. Но, проспав полчаса, вскочил и сразу же побежал в тронный зал. Встретив на пути Олега, приказал ему немедленно привести к нему дубичских братьев. Горячо и убежденно говорил растерявшемуся юноше о необходимости безотлагательного совета, но, видя, что воевода раздумывает и обеспокоенно поглядывает на государя, пришел в ярость.

Ярость сменилась истерикой. Мечеслав вопил что-то совсем несуразное, рвал на себе одежду, плакал, смеялся и бегал по зале, будто затравленный заяц. С большим трудом Искра, Олег и слуги успокоили царя. Лекарь — из местных — посоветовал пустить ему кровь.

— Настойки здесь вряд ли помогут, — авторитетно заявил он. — Можно было б попоить мятой, цветами зверобоя. Но уж больно он возбужден. А вот пиявки наверняка помогут. Уж это точно. Государь ослабеет и преспокойно себе пролежит в постели. И пускай отдохнет, пускай. Негоже в таком состоянии вершить дела, хоть государственные, хоть какие.

Некоторое время прошло в тишине и спокойствии. Ближе к вечеру Мечеслав, так и не заснув, очнулся от оцепенения (все время, после процедуры с пиявками, он просидел в кресле с открытыми, но пустыми глазами).

— Искра, — прошептал он. — Где ты?

— Я здесь, мой милый. — Девушка отложила книгу, которую читала, и кинулась к Мечеславу. — Что тебе? Может, чаю? Как ты себя чувствуешь?

— Я должен поговорить с ними…

— О боже! Зачем? Что тебе это даст? К тому же они и сами никуда не высовываются. Борис вон — с девками в Колыбельной забавляется. Пьян как собака — стражнику, что у двери стоял, лицо разбил. Военег, как я слышала, занялся чтением. Он выжидает. Уж поверь мне. Так что и мы переждем, пока страсти не улягутся. Не лезь никуда больной, не лезь, прошу тебя. Не все еще потеряно. Что-нибудь придумаем, замутим им головы. Даст бог — уйдут восвояси ни с чем.

— Не уйдут, супруга моя. — Искра вздрогнула, услышав это слово — «супруга». Мечеслав произнес его с чувством и надеждой. — Не уйдут.

— Ты сам не свой, Мечеслав. В тебе говорит сейчас не разум, а отчаяние…

— Знаешь, сколько Воиграду лет?

— …Ты перенервничал за эти дни, устал. — Искра села к мужу на колени и прижалась к нему. — Прекрати, пожалуйста.

— И все же. Сколько лет Воиграду?

— Не знаю.

— И никто не знает достоверно. Он появился задолго до Дубича, задолго до Вередора. И он всегда был независим. Даже в расцвет империи тремахи, чьими вассалами считались воиградцы, не отваживались селиться здесь. Может быть, мы — единственные на всем белом свете, кто сквозь века пронес свое истинное Я.

— Ваше Я, — сказала Искра, закипая, — вы утратили лет двадцать назад… или сколько там прошло. Ты знаешь, о чем я. От вашего Я не осталось ничего. Если и есть где-то воистину вересский дух, так это в Волчьем Стане. За Дубич не скажу — там не была, но склоняюсь к мысли, что и у тамошних жителей тоже больше прав называться потомками вересов. Хватит уже! Я нянчусь с тобой, а ты все за свое! — Девушка встала, обхватила себя за плечи и подошла к окну. — Речь идет о пустой формальности. Утрата независимости — это только слова. И ничего более.

В окно был виден Колыбельный домик. Искра смотрела на него невидящими глазами и пропустила момент, когда оттуда вышли две помятые девицы и скрылись с двумя стражниками, видно, бросившими своего господина на произвол судьбы. А собственно, что с ним могло случиться? Девушка обернулась, заинтересованная тишиной, и обнаружила, что Мечеслав… плачет. Волна нежности и жалости к возлюбленному вновь захлестнула ее. Она подошла к нему, поцеловала в лоб, сжала его ладони.

— Не надо, милый, — шептала она, сидя перед ним на коленях и ища его взгляда. — Прости меня за мои слова. Я всегда буду с тобой. Я не оставлю тебя. Может, мы уедем. Покинем этот край. Хоть ко мне на родину. Бог с ним, с Воиградом. Уедем. Это трудно, но я ведь покинула отчий край. Я смогла — и ты сможешь. Ну, что скажешь? Отдай им царство, пусть подавятся. Нам ничего не нужно. Только наша любовь.

Мечеслав долго молчал. Слезы высохли на лице. Глаза теплели, и по губам скользнула невесомая улыбка. Он кивнул.

— Давай спать, — прошептала Искра.

— Рано еще.

— Обнимем друг друга, прижмемся.

— Хорошо.

И у них случился трогательный, ласковый вечер. Нежный, как перышко, чуткий, страстный.

— Искра, — произнес Мечеслав, обнимая ее. — Знаешь, я никогда себя так не чувствовал, как сегодня. Словно кто-то шептал мне — иди, иди, иди… наваждение, колдовство. Да, Искра?

Девушка спала, положив голову ему на грудь.

Она проснулась. Ей сразу показалось, что уже глубокая ночь. Может, даже раннее утро. Рука привычно потянулась к лежащему рядом мужчине и… нащупала пустоту.

Искра, мгновенно почувствовав неладное, вскочила. Мечеслава нигде не было. Она подбежала к окну и с недоумением увидела, как ее любимый плетется по тропинке по направлению к Колыбельному домику. На нем был его черный подлатник, на боку висел кинжал, в руке он держал факел. Девушку изумила походка Мечеслава — спотыкающаяся, ноги двигались как будто сами по себе; голова у него, похоже, словно во хмелю кружилась. Князь Воиграда пару раз чуть не упал.