Был трудновыполним, но я вспомнил с чего началась моя жизнь, как молодого специалиста, а именно с энергощитов! Идея пришла за просмотром очередного фантастического фильма. Зачем создавать один большой щит, когда можно создать кучу мелких, прямо вот микрощитов, а затем уже соединить в один большой? Если на щит размером с кулак требовалось 3 реактора, то на щит с кулак ребёнка уже один! На щит с горошину нужно было всего десять процентов от мощности одного и так далее в геометрической прогрессии! Осталось только решить проблему объединения множества щитов в один большой, состоящий из множества сегментов, щит. Не буду расписывать два месяца бессонных ночей моей жизни, а скажу лишь, что мне удались оба мои проекта. Моей радости не было предела и на ниве счастья и вдохновения я решил напиться. Причём серьёзно напиться! Таки напился до состояния стопроцентных дров, поскольку опыт в этом деле был очень мал. На утро, кое-как придя в себя, попытался вспомнить, что же я вчера делал и как в одно лицо смог так наклюкаться. Мозг стойко отказывался вспоминать события вчерашней ночи и потому пришлось воспользоваться техникой, а именно записью камер, что я натыкал по всему помещению, дабы заснять весь процесс открытия для потомков и отчётности. Каково же было моё удивление, когда я увидел, как прототип щита переместился в конце записи! Тому пьяному инженеру, что олицетворял меня двенадцатью часами ранее, захотелось посмотреть на работающий щит перед тем, как уйти на боковую. На видео я запустил напитку щита, но не задал параметры сферы, а оставил всё в произвольной последовательности. Щит же начал принимать странную форму — с одной стороны он был подобен игле с наконечником настолько тонким, что его нельзя было увидеть, на другом же он превращался в бурлящую воронку, в которую и затянуло прототип. В то же мгновение, как прототип попал в воронку, в соседней комнате открылась точно такая же, только менее насыщенная цветом и из неё вывалился прототип! Ещё через 3–4 секунды они обе закрылись. Я на видео ничего этого не видел, так как уже спал лицом на клавиатуре. Проверив по сто раз показания приборов, я убедился, что мне это не померещилось. Ещё через два дня в лаборатории начался ад из проверяющих, современной гэбни и из-за насыщенности военных и высших чинов власти на квадратный метр. Это было моим триумфом и началом моих проблем.

Прошло ровно три года. Сейчас я нахожусь на орбите Марса и смотрю, как проходят последние тесты первого линкора, который отправится к другим звёздам. Все три моих проекта были одобрены и им дали ход. С дипломной работой — все четыре. Все, кроме четвёртого проекта — "Системы проколов пространства", внедрили в течении первых двух лет, что позволило нам укрепить свои позиции в космосе относительно НАТО. Они боялись подойти на дистанцию выстрела наших орудий, ибо хватало двух-трёх попаданий, чтобы гарантированно уничтожить любое их судно. Мы же, по сути, были неуязвимы для любого их оружия. Сегодня, в день моего тридцатилетия, была завершена постройка первого космического линкора «Пётр Первый». И это были не все подарки в этот день! Пару лет назад, на встрече с главами Азиатского Союза, меня спросили, что я хотел бы получить в награду (тогда я уже был ведущим инженером НИИ, разрабатывающим линкор), на что я ответил, что хотел, чтобы моя мечта сбылась. Представитель Белоруссии поинтересовался тогда — какая же у меня мечта. На это я ответил, что в школе хотел быть настоящим князем и ходить в доспехах, а еще обязательно своего коня богатырского. Сегодня я получил патент на княжеский титул, участок земли с домом под Красноярском, где меня дожидались доспехи и настоящий конь. Стоя на мостике рядом с креслом капитана, держа в руке тот самый патент, когда отдали команду убрать крепёжные системы и запустить проверку систем корабля.

— Есть запустить проверку, — ещё через несколько долгих секунд — Проверка пройдена! Все системы функционируют в штатном режиме!

— Включить маневровые двигатели. Выводите нас из дока.

На корабле находился минимальный штат команды, который должен был проверить все системы корабля и только потом его заполнят полностью. Для меня сделали исключение, так как эта процедура была заключительной и здесь всё проверили уже, наверное, тысячу раз. Когда я только заикнулся о попытке лично совершить первый тестовый прыжок меня заперли под охраной и не выпускали до окончания теста. Деспоты, одним словом!

Ну, наконец-то все проверки окончены и можно переходить к самому главному — микропрыжку. Мы прыгнем "всего лишь" на пять тысяч километров вперёд, проверим двигатель. Я очень долго этого ждал.

— Включить энергетический щит.

— Есть включить щит!

— Внести координаты. Дальность прыжка — пять тысяч километров, прямо по курсу.

— Расчёт завершён! Координаты внесены в навигационный компьютер!

— Запустить прыжковый двигатель.

И… Ну… Ничего, в общем-то. Вообще ничего. Ну вот, такой момент изгадили! С тестовыми панелями движка ведь все работало! Сегодня как раз заменили на новые! Суть в том, что фокусированные панели начинали выгорать каждые семьдесят прыжков вне зависимости от дальности прыжка и сегодня с Земли были доставлены и установлены новые панели.

— Капитан, я стесняюсь спросить, но может ли такое быть, что после установки новых панелей двигатели тупо забыли подключить к реактору?

— Я лично наблюдал за их установкой и диагностика показала работоспособность всех систем!

— Капитан, потребление энергии растёт лавинообразно! Если так дальше продолжится, корабль может разнести! — панически затараторил один из операторов.

— Да что, в конце концов происходит?! Немедленно выявить проблему и приступить к её устранению! — начал отдавать приказы капитан.

Я подошёл к одной из свободных панелей и запустил программу диагностики прыжкового двигателя и новых панелей. Получив отчёт после тридцати секунд ожидания я жадно начал вчитываться в сухие строчки приговора. Смертельного приговора.

— Капитан, — негромко окликнул я его.

— Да, Владимир Сергеевич? Вы поняли, что происходит?

— Да, я понял — садясь на пол, я достал сигару и подкурил её. Выдохнув дым произнёс, смотря в, наливающиеся кровью, глаза капитана, — Мы все мертвы при любых раскладах. Я не знаю, диверсия это или брак, но панели двигателя — дефектны. В них слишком много кристаллов кремния.

— Какие есть варианты? Предложите хоть что-нибудь, раз вы создали этот двигатель, в конце концов!

— Шлюпки не выход, мы не сможем отключить щит. Даже если отключать его вручную, то время, которое потребуется на его самостоятельное схлопывание, превысит время перегрузки реакторов. Есть, конечно, вариант перевести всю энергию на двигатели. Тогда мы сможем совершить прыжок, но загвоздка в том, что даже по самым скромным подсчётам, мы окажемся на расстоянии, эдак, минимум, в четыреста световых лет и энергии, что останется, хватит максимум на три-четыре месяца жизнеобеспечения. О прыжках можете не думать, панели выгорят полностью.

— Капитан, до взрыва семь минут!

— Делай, — таков был лаконичный ответ капитана.

— Действительно, а почему бы и нет. Хоть увидим, что там. Надеюсь, не пустой космос, — проговорил я, выбегая из главной рубки. Забежав в реакторную мне пришла в голову бредовая идея! У меня с собой, в виде напоминания, были два моих первых образца. Соединив их на коленке я собирался выбросить через микропортал реакторные установки, что отвечали за двигатели, в космос! Работающие щиты станции и корабля с лёгкостью бы выдержали взрыв, тем самым, я бы смог спасти всю команду и, скорее всего, себя!