Захожу в свою квартирку, разуваюсь и устало плетусь в комнату. Из зеркала на меня смотрит что-то страшное и мало похожее на идеальную модель Меган Миллер. Горько смеюсь и упираюсь руками о трельяж. Не удивительно, почему водитель косо смотрел всю дорогу: тушь размазалась и потекла, щеки с темными подтеками, волосы спутанные — красотка, ничего не скажешь. Стягиваю с себя платье и устало падаю на кровать, закутываясь в одеяло. Как мне плохо, и морально, и физически. Но моральную боль ни с чем не сравнишь. Внутри как будто огромная дыра в груди, после слов Криса, и она затянется не скоро.

***

Лондон, Англия

На свой день рождения я лечу в Лондон — это единственная новость, которая радует за последнее время. С того дня, как я напилась в клубе и приехала утром к Крису, прошел месяц. Гребаный дерьмовый месяц. Я превратилась в какого-то робота, который делает все на автопилоте. Надо на вечеринку? Я еду на вечеринку. Сняться в ролике? Я снимаюсь в ролике. Фото-сессия? Я лечу туда, куда скажут. После рекламы для компании Берфорта, предложения так и посыпались одно за другим. Вроде бы надо радоваться, но я ничего подобного не чувствовала. Я вообще не испытывала никаких эмоций; я пустой треснутый сосуд, и мне было все равно.

И вот я лечу в Лондон и увижу, наконец, маму. От этого становилось легче на душе и спокойнее, тем более с ней мы виделись редко. А так можно сочетать приятное с полезным: съемки для журнала и отдых.

Такси несет меня на северо-запад Лондона в Киллбёрн, один из спокойных спальных районов. Сегодня мне исполняется двадцать один.

Я смотрю на улочки, мелькающие в окне автомобиля: людей почти нет, так как сейчас раннее утро. В основном это собачники и жители, которые любят утренние пробежки, либо компании, гуляющие всю ночь напролет.

Машина останавливается возле небольшого двухэтажного домика с зеленым газоном. Мама уже открывает дверь, и на моих губах играет счастливая улыбка от уха до уха. Обнимаю ее и чувствую, как на душе становится сразу же уютно — вот я и дома.

— С днем рождения, дорогая, — шепчет мама и крепче прижимает к себе.

— Спасибо. Ты сегодня работаешь?

— Нет, поменялась на пару дней, — говорит она, и мы проходим в гостиную. Я сажусь на диван и выдыхаю, оглядываясь вокруг: тут ничего не изменилось — все та же мебель светло-кремового оттенка, телевизор, журнальный столик, легкий тюль, ковер с абстрактным орнаментом и комод с фотографиями.

— Как перелет? — мама садится рядом и берет меня за руку.

— Все хорошо. Ты же знаешь, я частый гость авиалиний, — шучу и криво улыбаюсь.

Мама делает то же самое в ответ и снова обнимает меня.

— Хочешь перекусить? Мне кажется, ты еще больше похудела. Такая бледная…

— Тебе только кажется, ма, — успокаиваю ее и целую в щеку. — Пожалуй, я схожу в душ и переоденусь.

— Ладно, я на кухне. Все-таки сегодня у моей малышки день рождения.

Малышка, то есть я, беру чемодан и поднимаюсь по лестнице на второй этаж в свою комнату. Она выглядит как и прежде: одна стена оформлена в виде фото-обоев цветущей сакуры с летящими розовыми лепестками (всегда мечтала побывать в Японии), на другой стене возле кровати постеры разных звезд, в углу плетеный шкаф, стол с компьютером, полка с игрушками и книгами… Сажусь на кровать, и внутри все сжимается от переполняющих чувств — не верится, что уже прошло пять лет, как я здесь не живу. Все мои одноклассники заканчивают колледжи, а я уже со школы работаю. Как быстро летит время…

С мамой мы целый день проводим на кухне за разговорами и готовкой, но я больше мешаю, чем помогаю. Готовлю я так себе, хотя… кому я вру — я вообще не умею готовить, поэтому выступаю в роли «принеси-подай». Мама рассказывает последние новости о школе, наших соседях и одноклассниках. Да, в этом году ровно пять лет, как я окончила школу.

— Я редко, кого вижу, но знаю, что Милли Дайкут уже вышла замуж, а Робин Хейк беременна, — говорит мама, размешивая салат из курицы.

Я закатываю глаза. Наша «королева школы» и капитан команды болельщиц уже вышла замуж. Жизнь меняет людей.

— И за кого она вышла?

— Какой-то юрист, он старше ее. Я точно не знаю, — жмет плечами мама и открывает шкафчик, доставая какие-то специи.

— Точно. Про тебя спрашивала Холли.

Холли Пейдж — единственная девочка, с которой я общалась в школе. Из-за яркой выделяющейся внешности меня почти все ненавидели. Многие мальчики признавались в любви и предлагали даже встречаться, но на тот момент я была занята работой, съемками для журналов и показах мод. Поэтому ни о какой школьной любви не могло быть и речи.

— И как она? — спрашиваю маму, жуя шоколадное печенье.

С Холли мы перестали общаться после окончания школы. Я улетела в Нью-Йорк строить карьеру модели, а она осталась здесь — наши пути разошлись.

— Работает официанткой в «R H» и заканчивает колледж.

Может, стоит увидеться с ней? Наверное, глупая идея. О чем мы будем говорить? Лучшими подругами с Холли я не была, а школа для меня уже пройденный и давно забытый этап жизни. Да и времени нет на встречи, завтра ехать на съемки.