Так многое надо сделать, а я парюсь в этой Преисподней. Странно, что еще не пожаловала Микаэлла с контрактом в руках и угрозами, как черт из табакерки. Удивительно. Думаю, его «заморозили», но встреча с ней неизбежна — возвращаться в мир глянца я не намерена, поэтому, придется столкнуться с новой головной болью и проблемами. Ведь контракт еще на три года, а с учетом «отпуска» — жаль только не на Таити или еще куда, а в Ад — он продлен на целых четыре. Прекрасно.

Какая же сумма на моем банковском счете? Хмурюсь и тру переносицу. Щелкает выключатель, загорается лампочка и… Мою больную голову озаряет мысль: кто оплачивает пребывание в vip-палате и лечение? Ведь эта больница одна из лучших в США. Деньги на моем счете закончились бы давным-давно. Не хочется предполагать, но… Хмурюсь еще больше, догадываясь, что, скорее всего, это Берфорт. Больше некому, у меня никого нет. Хотя, и нас с ним ничего не связывает. Морис должен знать. Поднимаюсь, коленные чашечки жалобно ноют, но я беру трость и медленно плетусь к дверям.

Доктор удивлен моим появлением, но рад — это читается в его серо-голубых глазах, очерченных морщинками, словно гусиными лапками.

— Меган? Я приятно удивлен. Луиза говорила о твоих успехах. Ты быстро идешь на поправку, — говорит мужчина, складывая руки на столе.

— Надеюсь, меня скоро выпишут из этого… — запинаюсь, откашливаюсь и говорю: — Выпишут.

Уголки его тонких губ поднимаются, а в серо-голубых глазах — смешинки.

— Конечно, думаю, это случится совсем скоро, но… не в ближайший месяц.

Ох, обрадовал.

— Я хотела у вас кое-что спросить, — мнусь и отвожу глаза на стену с дипломами и сертификатами за разные заслуги.

— Да, конечно.

Облизываю пересохшие губы и вздыхаю.

— Мне бы хотелось знать, кто платит за лечение.

Морис наклоняет голову в сторону и проводит указательным пальцем по подбородку, раздумывая.

— Если бы это был мой счет, там бы давно кончились деньги, — неудачно шучу и сухо смеюсь. Получается неправдоподобно. — Да и страховка такие расходы не покроет.

— За лечение платит ваше агентство.

Я поражена ответом, ведь думала, что… Хлопаю ресницами и открываю рот, но доктор останавливает меня и продолжает:

— Как только все произошло, ваше агентство связалось с нами и сообщило, что берет все расходы на себя.

Сглатываю неприятный ком в горле, а в мозгу уже хаотично носятся мысли: зачем им это надо?

— По контракту за все несчастные случаи, происходящие с моделями, платит агентство, поэтому не переживайте насчет этого.

Но я не могу не переживать! Думаю, снизу мелким шрифтом добавлено, что я должна буду отработать все деньги, потраченные на лечение. Примерно представляю, в какую «копеечку» обойдется мне это, и подавляю разочарованный стон.

Первое, с чем придется столкнуться — Микаэлла Хейз. И это будет не самая приятная встреча и разговор года. Что еще хуже, нужно покрыть все штрафы и расходы, которые выставит ІMG. Кругленькая сумма получится… И банковский счет резко обнулится.

За год накопилось достаточно проблем, и внешность — меньшая из них. Как бы печально я не выглядела сейчас, есть дела важнее. Прошлая Меган бы о таком не думала, внешний вид — визитная карточка модели, но прошлой ведь уже нет? Настоящая даже рада, что ей можно хмуриться, закатывать глаза, есть запрещенную пищу. Кстати, про запрещенную пищу, хоть тут не кормят деликатесами, на питание я не жалуюсь, но все-таки… От испанской еды или итальянской не откажусь точно, потому что вся женственность пропала, а смотреть на выпирающие кости — не самое лучшее, что может быть в этой жизни.

Пока я размышляю на глобальные темы, в палате появляется Джош Райли. Признаюсь, с этим мальчиком-одуванчиком мы сблизились, я бы сказала, подружились. Мы можем говорить буквально обо всем на свете, и он скрашивает пребывание в этом «приятном месте».

Сегодня на «одуване» белая футболка в синюю горизонтальную полоску, темные джинсы, а на голове… Рот превращается в букву «О», и я хриплю:

— Что ты сделал с волосами?

Я просто не могу узнать парня перед собой: вместо очков — линзы, а кудряшек — короткая стрижка. Да что происходит вообще?! Джош Райли улыбается, присаживается в кресло и кладет на колени блокнот.

— Смена имиджа.

— Но…

Но мне нравился «одуванчик»! За что он так со своими кудряшками?! Мне становится за них даже обидно.

— Мне не идет? — он поднимает свои густые русые брови, а я мотаю отрицательно головой.

— Дело не в этом.

— А в чем?

Кусаю задумчиво губы и надуваю щеки.

— Мне нравились кудряшки…

Райли смеется и открывает блокнот.

— В прошлый раз мы говорили о…

— Почему ты переводишь тему?

«Одуванчик» вздыхает и чешет подбородок.

— Сегодня ведь ровно год.

Да он просто мастер игнорировать вопросы. Ладно, не хочет говорить о кудряшках, поговорим обо мне. Впрочем, как и всегда. О Джоше Райли я мало что узнала, а если конкретно — ничего. Он для меня мальчик-загадка.

— Да, сегодня я впервые посмотрела на себя в зеркало.

Он быстро что-то записывает и поднимает свои глаза.

— И как впечатление?

Фыркаю и качаю головой.

— Ты сейчас задал глупый вопрос, знаешь ли.

— Почему же?