— Потому что… Это странно, не смотреться в зеркало год…

— Ты ведь сама не хотела этого, Меган, но все же поборола первый страх.

— Джош Райли, ты разговариваешь с бывшей популярной супер-моделью, которая не могла обойтись без зеркала ни минуты, а ее внешность — это главное.

— Мы как-то с тобой говорили о конфетах в обертке, помнишь?

— Да-а-а, внешность не главное, не заводи старую пластинку…

Райли смеется и опять что-то пишет. Наверное, я никогда не узнаю, что таится на тех страницах.

— На самом деле, я думала, что будет гораздо хуже. Но… Оказалось, я даже выгляжу, как школьница, правда, как школьница у которой проблемы с наркотиками.

«Одуванчик» снова смеется и трет подбородок двумя пальцами.

— Рада, что я смешу тебя.

— Меган, еще совсем недавно ты даже не хотела разговаривать, но сейчас улыбаешься и шутишь, понимаешь?

Задумчиво смотрю мимо него на стенку. И правда, я думала, что потеряла вкус к жизни, сдалась. И… Вот она, новая я, готовая бороться, начинать строить что-то заново.

— Я… Я все это время боялась самой себя.

Райли молчит, слушает и не перебивает, давая волю моему словесному потоку.

— Знаешь, когда я посмотрела в зеркало, увидела свое отражение, подумала: «Да уж, конечно, на обложках журналов не блистать, но и не все так безнадежно…», — вздыхаю и откидываю голову на подушку, — но я не вернусь больше… в тот мир.

— «В тот мир», ты подразумеваешь модельный бизнес?

Я киваю и опускаю глаза на светлое в мелкий цветочек одеяло.

— Думаешь, я должна вернуться ради мести и утереть всем нос?

Райли откладывает блокнот и ставит локти на колени, подпирая голову.

— Что такое месть, Меган?

Глажу ткань пальцами и кусаю губы, дурацкая новая привычка, поэтому хожу с покусанными губами все время.

— Месть… Это, когда ты вынашиваешь идеи, они тебя гложут и днем, и ночью, ты строишь грандиозные планы, помешанный, как фанатик. Думаешь все время: «Я отомщу…» Это как идея «х» первостепенной важности. То, что случилось со мной — это месть. Так она выглядит, — показываю на себя и слабо улыбаюсь. — Я не сделаю такое с человеком, какой бы стервой не была, но… Нет, ни за что, я не смогу просто жить с этим дальше и думать: «Так тебе и надо, ты заслужил…»

Райли слушает, словно зачарованный, щуря глаза.

— Тебе ведь это нравилось, ты этим жила.

— Да, но все закончилось в тот день на складе в Бруклине. А когда я пришла в себя после комы, поняла, что не хочу больше возвращаться туда. Думаю, тот, кто сделал это со мной, танцует самбу, румбу или ча-ча-ча, попивая коктейли и радуясь. Он победил. Или она. Или они, я не знаю, мне все равно уже.

Джош Райли облокачивается на спинку кресла и проводит пальцами по своим… коротким волосам. Странно сейчас на него смотреть и видеть перед собой немного другого человека. Интересно, что его подтолкнуло к тому, чтобы… измениться? «Одуван» точно не признается, поэтому нет смысла задавать вопросы.

— Знаешь, могу сказать, что я отпустила ситуацию. Раньше постоянно думала, кто это может быть, но сейчас… — устало вздыхаю и смотрю на свои короткие ногти. — Мне больше не хочется возвращаться к этой теме.

Следующий день начинается с хорошего легкого настроения, процедур и прогулки на крышу. Вчера я переступила ту черту, разделявшую «до» и «после». Я смирилась с прошлым и приняла настоящее, а это была еще одна маленькая победа, которая подбадривала. Наверное, за прошедшие полгода я первый раз чувствовала себя уверенной.

Вечером я лежу на кровати — в своей ненавистной палате, которую прозвала «бесплатный номер в Аду» — и читаю «Норвежский лес». Ее притащил мне Райли, он последние время постоянно носит всякую заумную литературу — один из них Мураками, кажется, «одуванчик» помешан на Азии, как-то он сказал, что хотел бы побывать в Китае, Южной Корее и Японии. Не понимаю его любовь к узкоглазым товарищам, ничего против не имею, но… Хотя, «одуван» же немного «того», поэтому, чего удивляться. Вон, даже кудряшки обрезал и линзы нацепил.

Глаза бегают по напечатанному тексту: сложная, но довольна своеобразная история, раскрывающая разные темы — раньше я книги в руки брала редко. Оторвалась и задумалась — я же их вообще не читала, не было времени. Зато сейчас проглатываю, не помню какую, по счету книгу. Перелистываю следующую страницу и слышу, как открывается дверь в палату, поднимаю глаза и от неожиданности замираю, глядя на вошедшего.

— Какого черта ты тут забыл?