Пока готовились фасады, я собрал основу ящиков и каркас для столешницы. Столешницу буду клеить из брусков разных пород дерева, что бы получилась красивая текстура. Склею сам, там ничего сложного, столярный клей и струбцины.

Работа кипела. Помогать мне взялись все мои друзья. Толик и Семён, в свободное от работы и дежурств время выступали подсобниками, Иваныч взялся выточить мебельную фурнитуру по моим размерам и чертежам. Савельич оказывал психологическую помощь, восхищённо расхваливая каждое наше изделие. Очень не хватало Андрюхи, с его шебутным характером, всё же с ним я сдружился больше, чем с остальными мужиками, его я смело мог назвать своим лучшим другом. Только вот от Андрея ни каких весточек мы не получали очень давно, я даже уже переживать начал.

Алёнка в мои дела не лезла, высказав свои пожелания, по количеству полок, места расположения мойки, плиты и холодильника, она наблюдала за процессом со стороны. Только я всё чаще и чаще стал ловил на себе её восхищенный и влюбленный взгляд. Она любила просто наблюдать за нашей работой, получая от этого эстетическое наслаждение. Вот сядет так, с Консервой на руках и смотрит затуманенным взглядом, мне даже страшно иногда становится. Как говорится, бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как работают другие люди. То есть, я так понимаю, идеальный объект для наблюдений — пожар. Там и огонь есть и люди работают, и вода льется рекой.

Да, эта мелкая сволочь, Консерва который, с Алёнкой подружился сразу, пошёл к ней на руки в первый же день и теперь почти всё время проводит возле неё. Ко мне же отношение не поменялось, лает и шипит морда волосатая. А ведь я можно сказать своей жизнью рисковал, чтобы его тушку спасти. Нет в жизни справедливости.

За две недели я не уложился, всё же работы нереально много, вроде всё просто по отдельности, но куча мелочей отнимает массу времени. Несколько дней назад, ушёл на промысел Семён. Потихоньку Приречный пустел, на улицах всё реже и реже можно было встретить мужиков.

Всё, когда ни будь заканчивается, закончилась и эпопея с кухней. Красиво получилось, черт возьми. Видно, конечно, что не заводская работа, но это работа ручная, эксклюзивная, так сказать.

На осмотр и инспекцию кухни прибыла тёща, собственной персоной, конечно же в сопровождении тестя. И тестя я откровенно пожалел.

— Повезло же Алене с Кирюшей. Хозяйственный, начитанный, руки золотые. Смотри Лёшка, какую красоту сделал, всё для жены. Не то, что ты! Я тебя сколько раз просила ножи наточить, а ты и этого сделать не можешь! — разливалась соловьем тёща, не забывая воткнуть в бедного тестя очередную шпильку. И не просто воткнуть, а ещё и провернуть в ране несколько раз. Завистливая сучка! И кому завидует? Дочке своей!

Первый раз так тесть попал, когда семейство Даниловых приехало к нам в гости, так сказать с ответным визитом. Я помню, какие взгляды бросала эта стервозная баба на Григорьевича, когда она осматривала дом и участок. Таким взглядом на айсберге костёр разжечь можно. Тесть же ходил мрачный, понимая, что спокойные деньки у него в прошлом, есть теперь в семье человек, которого ему всё время в пример ставить будут. Увидев впервые дом, мама Алёны, чуть своей нижней челюстью ноги себе не отдавила. Теперь я у неё, не «морда бандитская», а «Кирюша» или «Сыночек». Тфу. Аж передёргивает, когда она так меня называет.

Компенсируя тестю, его страдания, я в этот раз ни себя, ни его в алкоголе не ограничивал. Давно заметил, как только волшебная жидкость попадала в организм Алёнкиного отца, тихий подкаблучник, закатив глаза падал в обморок, а его место занимал бравый десантник и альфа самец, с которым можно хорошо и главное весело провести время, предаваясь истинно мужским развлечениям. Тёща эту грань четко улавливала, видимо поэтому запрещая пить своему благоверному. Умная, хоть и стерва. В эти моменты поведение тёщи тоже менялось мгновенно, глазами моргнуть не успеешь и вот перед тобой тихая, заботливая и послушная жена, верная и преданная подруга своего спутника жизни.

— Короче решено Кирюха, я с тобой на охоту еду! А чё? Мне всю жизнь, что ли баранку крутить?! Хочу, и поеду! Завтра же из совхоза уволюсь! Нет. Прямо сегодня! Вот это жизнь! Никаких тебе баб, делай чего хочешь. — пьяный тесть, обняв меня за плечи, громко изливал мне свою душу.

— Ты Григорьевич, не кипешуй. Конечно со мной, поедешь. И правильно, пошли они все в жопу! Вместе то оно завсегда веселее. Я вот помнится в прошлом году, чуть яйца себе не отморозил, до избушки далеко, а на улице, аж -30! И самое главное, помочь некому! Ладно если бы пальцы замерзли, на них подышать можно, отогреть, а тут такое место! А был бы напарник, и проблем бы не было. Поехали. Мы с тобой горы свернём. — поддержал я тестя.

Тесть взбледнул, и подозрительно уставился на меня, ища подвоха, но я был предельно серьезен.

— Или вот давеча, чиряк прямо на заднице выскочил, выдавить некому, даже зеленкой помазать не смог, невидно ни хрена. А напарник бы помог, не бросил бы в беде. Ты знаешь Григорьевич, я прям рад, что ты так решил. Сам тебя просить хотел, да не решался. А теперь оно вона как, ты сам вызвался. Я о таком и мечтать не мог.

— А с другой стороны посмотреть, так они там в бригаде и не справятся без меня, — неуверенно начал идти на попетую, тесть — молодёжь одна, погубят технику.