Были у меня и неудачи. Медведя на своей приваде я так взять и не сумел. Опоздал, и мишки уже улеглись спать. Слишком поздно я появился на участке и слишком долго проболел. Есть ещё у меня шанс исправить это дело, но очень рискованный. Батон нашёл мне берлогу. Одна располагалась не так уж и далеко от землянки и была устроена под вывороченным, старым деревом, прямо под корнями. Это место Батон старательно обходил стороной, и я решил его проверить.

О том, что передо мною берлога медведя, я догадался сразу, по отсутствию следов других зверей — они чуяли запах косолапого, и обходили это место стороной, и инею, который покрывал кусты возле входа в квартиру хозяина леса.

Вообще, берлога медведя может выглядеть по-разному. Располагаться она может вообще где угодно: в корнях деревьев, под мощными пнями, выкорчеванными деревьями в пещерах и оврагах. Любое углубление или сломанное дерево может стать убежищем зверя, если он заранее соорудил там подстилку из хвороста и травы. Это может быть даже землянка охотника или забытый стог сена или соломы.

С этой берлогой, точнее с её находкой мне сильно «повязло». С одной стороны, найти берлогу по глубокому снегу редкая удача, обычно охотники находят их по чернотопу или, когда снега ещё очень мало. С другой стороны, слишком уж она близко к моему резервному жилью. В тот момент, когда мы с Андреем нашли место для строительства, я сразу подумал, что это бывшая берлога, а теперь я думаю, что её бывший хозяин и обосновался по соседству, узнав, что место уже занято. А мне такие соседи совсем не нужны. Иногда эти зверь спит слишком чутко, и могут проснуться от хруста веток под ногами охотника, и тогда мне придётся иметь дело с шатуном.

Шатун — это медведь, который не успел накопить достаточно жира и лечь в спячку, либо проснулся гораздо раньше положенного времени. Пропитания зимой нет, поэтому он шатается по лесу в поисках любой добычи. Шатун крайне опасен, он ничего не боится, может выйти к человеческому жилищу, нападать на домашних животных и людей. Находясь на грани жизни и смерти, он не боится напасть ни на стадо оленей, ни на стаю волков. Шатуны редко доживают до весны, погибая от голода и холода.

При встрече с шатуном, действовать нужно незамедлительно. Стрелять, как только он окажется в поле зрения, иначе нападения не избежать. И теперь, я помимо мелкашки, постоянно таскаю с собой ружье, заряженное только пулевыми патронами.

А эту проблему надо решать. Наличие этой берлоги доставляет мне кучу неудобств, не говоря уже про испорченные нервы.

К охоте на медведя с берлоги я готовился как к маленькой войне. Разработал план наступления и отступления, несколько вариантов развития событий продумал. Я один и подстраховать меня некому. Провел тщательную разведку, в берлоге бывает от одного до четырех выходов, поэтому я должен знать их все. Заранее проверил и пристрелял оружие. В этой битве, по мимо своей горизонталки со мной будет и трофейная винтовка «Маузер 98» и, как совсем уж крайний вариант, Вальтер, закрепленный на поясе. От использования штурмовой винтовки я отказался, магазины к ним пролежали на хранении много лет, и пружина могла подвести в любой момент.

Место предстоящей охоты я подготовил. Стараясь сильно не шуметь, как мог расчистил сектор для стрельбы от веток. Оба обнаруженных входа в берлогу, обвязал верёвкой, сделал своеобразную сеть, что бы мишка не смог совершить резкий рывок. Не прям возле входа конечно, а немного подальше, у меня конечно яйца железные, но скорее чугунные, а не стальные, а чугун очень хрупкий метал.

Стрелять я буду с дерева. Оно тоже подверглось серьёзной модификации. Соорудить платформу я не рискнул, уж сильно мне шуметь не хотелось. А вот из той же верёвки, соорудить что-то в виде перил, на толстой ветке, я смог, но и на этом не остановился. Специально несколько дней подряд, заливал ствол водой, на высоту около четырех метров. Спасет или нет, не знаю, но это мне показалось хорошей идеей. Заберусь по приставной лестнице и втащу её наверх. С собой у меня будет и несколько шестов, заточенных на подобии копья, которые я буду кидать в берлогу, если Батон не справится с поставленной задачей разбудить зверя. Если и это не поможет, буду стрелять из пистолета, прямо сквозь сугроб.

Я уже замерз. Батон облаивал берлогу уже второй час, а результата нет. Сначала с опаской, только опасаясь моего гнева и выполняя приказ, Батон издалека неуверенно начал будить косолапого своим лаем, а теперь войдя во вкус, и чувствуя безнаказанность, пляшет уже почти возле входа, чуть ли не залазит вовнутрь. А медведю всё равно. Спит зараза. Он там, это точно. Я вижу, как из берлоги поднимается легкий пар, но спит, выходить не торопится. Руки задубели, приклад уже почти примерз к щеке, но я терпеливо жду. Медведь обычно выскакивает стремительно, поэтому нельзя терять бдительность ни на минуту.

Ещё через полчаса, когда я уже был готов предпринять более радикальные методы побудки медведя, ну там, например, подойти к берлоге и заорать «Рота подъем!» (шутка, я же не зверь какой) всё и случилось. Вдруг Батон, до этого смело лезущий к берлоге, начал сильно беспокоиться, мелькать и агрессивнее лаять. Сугроб взорвался. Огромный самец, вылетел из берлоги, будто пробка из бутылки шампанского. Выстрел. Курок со стуком бьётся в ударник, но выстрела не происходит. Я перехватываю пальцем второй спусковой крючок и повторяю выстрел. В грудь медведя влетает тяжёлый жакан выбивая фонтанчик из крови и обрывков шерсти и косолапый, обвитый веревкой, которую от успел сорвать с деревьев, валится обратно в берлогу.

Твою мать! Какого хрена осечка?! Я проверил всё десятки раз и вот, в самый ответственный момент ружье меня подводит! Я быстро осмотрел ударно-спусковой механизм, не забывая перезарядится. Вот я идиот! Пока я держал ружье у своей щеки, от моего дыхания обмерзли и обледенели оба ударника! Это хорошо ещё, что второй смог пробиться сквозь лед и достаточно сильно ударил по капсюлю!

Посматривая одним глазом на берлогу, я начал быстро взводить и спускать курки на переломленном ружье, разрабатывая ударный механизм.