— Предлагаю остановится на ночь. Дальше островов долго не будет, а ночью ехать опасно — сказал я равнодушно, когда заглушил мотор — до места ещё несколько часов пути, можем в темноте и промахнуться.

— Хорошо. Становимся на ночевку. Чай пить будешь? — да что же тебя урода на юмор то потянуло? Так и хочется дать в смеющуюся морду Ивана от всей пролетарской души.

— Нет. Я лучше водички попью, у меня после твоего вчерашнего чая всё тело болит — сразу начал возражать я, чай у Ваньки слишком уж убойный получается.

— А придётся. Ты же хочешь, чтобы мы тоже выспались? Или тебя всю ночь караулить предлагаешь? Вот то-то же. Так что будь хорошим мальчиком, швартуй лодку и готовься пить вечерний чаёк.

Ну что за сука! Весь мой план коту под хвост! И чего теперь делать? Как мне до захоронки добраться? Тайник возле корней кустарника обустроен, место не очень удобное, туда только на карачках можно подобраться, пешком, в полный рост не пройти. Надо сделать так, чтобы они меня туда положили спать, и может быть, рано утром, когда очнусь у меня и получится откапать сумку с оружием. На этом островке только револьвер и немецкая «колотушка», глубоко я их не прятал, только слой дёрна поднять.

— Наливай, раз так надо. Только капюшон и москитную сетку оденьте на меня, а то завтра я вообще ничего видеть не смогу. И так уже морда опухла, еле рот открывается.

Лагерь обустраивает радист, мой бессменный караульный остался возле меня. Стоит с автоматом на перевес, предохранитель снят, бдит гадёныш. Никак мне до кустов не добраться, спать я буду возле костра, и мои руки снова скованны за спиной, ноги же затянуты поясом от брюк. Единственный прокол, который допустили вояки, так это то, что они не стали привязывать лодку. Как ткнулась носом в берег, так и стоит. Что с этим делать, пока не понятно, но радует, что они не безгрешные роботы, тоже кое-что забыть и прозевать могут.

Ванька колдует над костром, снова готовит что то, шаман недоделанный, в этот раз он с чаем не заморачивается, с прошлого дня у него ещё осталась полфляги, которые мне и предстоит употребить перед сном. Но сначала ужин и очередной допрос.

Вкусно всё же Ванька готовит, такой талант зарыл, его бы энергию и в мирное русло, цены бы ему не было. Сварил в этот раз из рыбных консервов уху, ну или рыбный суп, тут у всех понятия об этом блюде разные. Я хоть и рыбак, но вот это блюдо, обычно меня есть не заставишь. Кто бы не спросил меня, после рыбалки, уху ел я или нет, никогда не дождётся положительного ответа. А сейчас супчик прямо идёт, залетает как по маслу, вкуснятина. Во время еды ведём неспешную беседу. Это даже и не допрос вовсе, так, беседа за жизнь, но расслабляться мне не стоит, вполне возможно и лишнего взболтнуть и уже тогда меня снова будут валять по земле выпытывая новые подробности.

— Расскажи мне Кирилл, как Толик помер. Сильно мучился? Мы с ним хорошие друзья были — угу, скажи мне кто твой друг и я скажу, кто ты. Не могли вы с Толяном друзьями быть, тот хоть и подосрал мне конкретно, но такой сволочью как Ванечка точно не был. Полковник был профессионал, но гнили в нем не было, я это хорошо чувствую в людях. Не зря мне Ванька с первого взгляда не понравился.

— Помучиться ему пришлось. Когда я его нашёл, первое, что он попросил меня сделать, так это застрелить его. Он уже несколько дней там один лежал, полупарализованный, в окружении трупов. Потом я аптечки с промедолом нашёл, вколол ему и вроде полегче ему стало, но до врачей бы он не дотянул, уже гангрена начиналась, жар сильный, он почти всё время без сознания потом был. Пока я лодку починил, пока его загрузил и в больницу двинул, два дня прошло. Он в лодке и умер, не выдержал дороги — эх, надо было сразу застрелить мученика, пригрел на груди змею, подумал я.

— Хреновая смерть — скрипнул зубами Ваня.

— Любая смерть хреновая. Последние часы жизни он не мучился, всё время на лекарствах был, да и не один. Я пытался ему и антибиотик с жаропонижающим вкалывать, но сам понимаешь, такое даже в больницах не лечат, не то что на болоте.

— За Толяна тебе конечно спасибо, мы знаем, что и тут ты не врёшь, все эти лекарства, про которые ты говоришь, у него в крови нашли. К сожалению, тебе это не поможет никак, по-человечески мне тебя жалко, и я тебе за друга благодарен, но ты сам должен понимать — работа есть работа. Так что давай пей чай и спать, завтра продолжим наш путь.

Спать так спать, выпил «чай» их фляжки, лег как можно удобнее, насколько позволяли мне мои скованные и связанные конечности и через пять минут сознание снова покинуло меня.

В этот раз я спал гораздо лучше, чем прошлой ночью. Москитная сетка на лице, кто-то укрыл меня даже плащ-палаткой, но всё равно — так спать приятного мало. Снова затёкшее тело, от наручников руки потеряли чувствительность, несмотря на накинутую плащ-палатку я снова замерз, ведь спал на голой земле и жуткая жажда.

Проснулся я не просто так, а от разговора на повышенных тонах, который происходил прямо над моей головой. Ванька, не стесняясь в выражениях распекал моего конвоира. Скоро причина возмущения и недовольства стала понятна и мне. Ночью был ветер, в результате чего непривязанная лодка самостоятельно отчалила от берега и теперь стояла в ближайших зарослях осоки, метрах в двадцати от острова. Ванька упрекал камуфляжного в безалаберности, но тот возражал, указывая на то, что его задача караулить меня, а я на месте, так что возмущение начальства безосновательно. Про радиста почему-то в споре не упоминалось, он вообще, как будто на привилегированном положении в этой компании. За то время, что я нахожусь в этой компании он не разу ни с кем по рации не связывался, только на стоянках слушал эфир, время от времени включая рацию. Сейчас мои пленители решали, что теперь делать и кому плыть за лодкой. Спор долго не затянулся, конвоир слегка пнул меня по больным ребрам, заставляя окончательно проснуться и взвыть от боли.