За час успел собрать четыре мешка шишки, а Семён залезть на два кедра. Правда, второй выбран неудачно, шишек с него падает мало. Но и то хлеб! Шишка крупная, больше моей ладони, а орех в ней свежий и вкусный. «Падаль» мы пока не собираем, там могут попасться порченные орехи, а их надо перебирать, теряя время. После первого сильного ветра шишки, а точнее падальника, в лесах будет много, но когда он ещё будет? Да и с упавшей шишкой не всё так просто, они мокнут, в них появляются паразиты, да и лесная живность до этих орехов очень охоча. Самые ценные орехи именно те, что добываем сейчас мы с Семёном, у нас примут их по самой высокой закупочной цене. Порченные орехи тоже конечно принимают, в основном они идут на изготовление кедрового масла, но цена у них совсем не та.

Стоять и собирать шишки под деревом, которое трясут — опасная работёнка. Мы только начали работу, а меня уже чуть огромная, кедровая ветка не пришибла. По словам Семёна, не один сезон сбора шишки без травм не обходится, то кто-то свалится с дерева, то на кого-то упадет ветка или шишками достанется. Нужно было каску от мотоцикла взять, в следующий раз буду умнее.

В воздухе стоит пряный запах смолы. Стоит сухая, безветренная погода. Я пьянею от этого воздуха без всякого вина. Всё же это огромный кайф, который доступен и понятен не каждому.

Мне понравилось собирать шишку, не понравилось её обрабатывать. Шелушение вручную — работа долгая и тяжёлая. А обрабатывать хотелось бы прямо на месте сбора, не тащить же несколько десятков километров домой мешки шишек — как минимум это крайне нерационально.

Обрабатываем шишки прямо в тайге — на самодельной «мельнице», представляющей собой деревянный короб с валиками. Но выбить орехи это ещё пол дела. Их нужно ещё и просеять, освобождая от мусора. В общем, из пяти — шести больших мешков шишек обычно получается один маленький мешочек орехов.

— Бляха-муха, как только вы этим целыми днями занимаетесь — с трудом разгибая спину, после целого дня ползания на карачках, жалуюсь я Семёну.

— Ну так, это тебе не в железяках ковыряться, тут привычка нужна.

— Ты как хочешь, а я раком стоять привыкать не желаю. Завтра поменяемся, попробую я на кедрах полазить.

— Ну-ну. Посмотрим — усмехается Семён.

На следующий год нужно что-то придумать, чтобы механизировать процесс. Ту же шелушилку можно сделать, да и кедротряс я думаю изобрести проблемой не будет. Берём мотор от мотоцикла, делаем что-то вроде вибростенда, приставляем к стволу, всё вибрирует, и шишка падает. Как-то так. Вот блин, даже на природе о машинах думаю. Инженер хренов.

А прав Семён, страшно на кедр лезть, высота с пятиэтажку, не меньше, и всё без страховки. Потом ещё надо шестом орудовать. Страшно блин. Нафига я с Сёмой насчет лазания зарубился? Сейчас бы спокойно под деревом от шишек уворачивался, да собирал их в мешок.

Потихоньку процесс, у нас наладился. Сейчас мы чередуем занятия, то я на дереве, а Семён под ним, то наоборот. Работаем до обеда, после обеда обрабатываем урожай.

Примерно на пятый день нашего непростого промысла, когда я опять на карачках ползал под деревом, Семён, поднявшийся было на очередной кедр, быстро спустился вниз, жестом показывая мне, что нужно соблюдать тишину.

— Там это, короче… — замялся Семён.

— Да чего случилось то? Медведя увидел?

— Нет. Там мужики какие то, неподалёку лагерем стали.

— Конкуренты. Понятно. Ну а ты чего хотел? Сам же мне говорил, что шишки сейчас в лесу мало, вот и сюда мужики добрались. Ничего удивительного.

— Нет. Это не наши. Эти вообще не русские. У нас в поселке бурятов и якутов отродясь не было, а это похоже, как раз они, азиаты какие-то.

— Ну и чего? Шишки только по лицензии собирают и только наши? Нет? Ну вот и приехали, наверное, шабашники подзаработать.

— Они не работают, просто лагерь разбили, две палатки и штук восемь мужиков, все с винтовками.

— Интересно — задумался я — ну пойдём глянем, что это за азиаты тут обустроились.

Всё же до Семёна мне ещё очень далеко. Идёт по лесу, даже ветка не шелохнётся. Только на меня время от времени оборачивается и морду недовольную корчит. Ну а чего, я стараюсь и, по-моему, иду очень тихо. Но не для Семёна. Чего он вообще панику развёл? Ну стоят мужики, ну с винтовками, может браконьерят потихоньку, это вообще не наше дело. На то есть специальные службы. Я конечно браконьерство не одобряю, но в некоторых случаях без этого никуда. Может это чукчи там или ещё кто их местных народностей? У них это образ жизни, охота я имею ввиду, и класть они хотели на запреты. Живут как им предки завещали.

Подошли тихо и незаметно. Действительно лагерь. И довольно хорошо, а главное специально спрятан, как только их Семён разглядеть смог? Восемь человек и это не буряты и не якуты — это китайцы. Уж в своё время я китайской речи досыта наслушался. Сидят, ничем не занимаются, даже кострища возле палаток нет, значит и вечером костры не жгут. А это очень подозрительно, они что, еду себе не готовят? Или только пришли? Хотя нет, тут они уже довольно долго, срезанные ветки, которыми накрыты палатки уже успели немного завять. Тут они не меньше трёх дней уже обитают.