Когда выжившие из Восьмой Иллирийской когорты маршировали мимо по пути к ближайшему лагерю, Катон направил свою лошадь в сторону разбитой колеи, чтобы оглядеться. Разрушение, содеянное легионерами Четырнадцатого легиона, было достойным завершением жестокости месяца с тех пор, как Светоний и его армия высадились на Моне. После их неспособности предотвратить захват острова римлянами, друиды и их союзники отступили вглубь острова, чтобы защитить священную рощу и их городища, в то время как небольшие отряды всадников беспокоили римские колонны, которые рассредоточились от плацдарма, чтобы выследить и уничтожить любого, кто сопротивлялся захватчикам. Пропретор Светоний Паулин отдал приказ окружить сдавшихся, которых заковали в цепи и двинули к проливу, где их должны были продержать перед тем, как продать в рабство. Как только их разграбляли, каждое поселение предавали огню, а скот угоняли для прокорма армии.

После битвы Светоний приказал своим командирам уничтожить все следы культа друидов, которые они смогли найти на Моне. Каждый друид вместе с теми, кто служил им, должен был быть казнен, вплоть до последней женщины и ребенка. Мона должна была превратиться в пустыню. Каждое здание должны были сровнять с землей, так что все городища сровняли с землей и рвы засыпали. Каждое зернохранилище должно было быть захвачено, и любые припасы, которые нельзя было унести, должны были быть сожжены.

Хотя Катон был обязан подчиняться его приказам, он не согласился с ними. Светоний заходил слишком далеко. Цель кампании состояла в том, чтобы разгромить горные племена и однажды сокрушить культ друидов, раз и навсегда. Не было необходимости уничтожать или порабощать жителей острова, которые могли в противном случае жить мирно и возделывать урожай и платить налоги Риму. Это было вполне возможно, они даже были бы благодарны за освобождение от бремени принуждения поддерживать друидов, которые доминировали на острове с тех пор, как бежали туда после римского вторжения на основной остров.

«Однажды весть об опустошении Моны достигнет тех племен в Британии, которые все еще отказывались принять римское правление, и извлеченный урок мог пойти разными путями», - размышлял Катон.
– «Кто-то мог посчитать судьбу острова чем-то, чего следует избегать любой ценой, и смирится с перспективой подчинения, в то время как другие, более гордые и дерзкие, могли воспринять это как предупреждение своему народу в качестве цены поражения и, следовательно, необходимостью сопротивляться посягательствам Рима на их свободу и жизнь до последней капли крови. Так или иначе. Это были расточительные издержки столь жестоких разрушений. Рим больше терял, чем выигрывал от такого обращения Светония с жителями Моны», - решил Катон.

После дня высадки когорте Катона было поручено вести разведку перед основной колонной, чтобы выискивать опорные пункты противника, затем дожидаться, пока метательные механизмы и тяжелая пехота подойдут и уничтожат укрепления и сокрушат тех, кто находился внутри них. Ни одно из поселений не продержалось более нескольких дней, а затем Восьмая когорта шла дальше и находила следующую цель, которую нужно уничтожить. И так продолжалось все последние недели.

Бесконечный цикл разведки и прочесывания сельской местности, пока люди Катона не оцепенели от бесконечной резни и страстно не возжелали покинуть остров и вернуться к миру и комфорту гарнизонной службы.

Кислый запах разлагающейся плоти, смешанный с едким запахом обугленной древесины, был отвратительным. Катон натянул вожжи и повернул коня к дорожке, рысью возвращаясь к голове колонны, где потрепанные ряды конного контингента вели своих усталых лошадей. Он получил новое сообщение от Светония два дня назад о том, что последний из оплотов друидов был взят, и кампания была завершена. Каждое подразделение должно было сосредоточиться у главной колонны, чтобы отпраздновать победу, прежде чем армия вернется на свою базу в Деве, где она рассосется по гарнизонным обязанностям и будет ждать прибытия замены для тех, кого они потеряли в ходе кампании.

Что касается Восьмой когорты, то менее половины тех, кто начал кампанию остался в строю. Пройдет несколько месяцев, прежде чем они снова будут готовы к бою. Новые люди должны будут быть обучены, приобретены новые средства передвижения, решена последняя воля погибших, и определена доля каждого человека в добыче, которая распределялась в соответствии с долями, связанными с каждым званием. Работы более чем достаточно, чтобы занять Катона до конца года. Но сначала он возьмет отпуск и вернется в Камулодунум, чтобы повидаться с сыном и Клавдией и угостить Макрона подробностями похода за амфорой вина.

Он улыбнулся этой мысли, прежде чем вспомнить возможность того, что высокомерие прокуратора может взбудоражить Боудикку и ее племя. С определенной долей удачи Макрон мог бы обуздать бессердечное рвение человека в получении излишней дани, причитающейся с иценов. В любом случае боги были добры. Кампания Светония закончилась быстрее, чем предполагал Катон. Армия вернется с Моны вовремя, чтобы отбить у любых горячих голов охоту воспользоваться преимуществом отсутствия армии в остальной части провинции.

Вонь рощи исчезла позади них, когда когорта двинулась по пологому склону к тому месту, где главная колонна Светония построила походный лагерь, достаточно большой, чтобы вместить всю армию. С выгодной позиции на склоне Катон мог видеть длинные ряды палаток и широкие проезды, разграничивающие районы, отведенные каждому подразделению легионеров и ауксиллариев.

Подготовка к празднованию победы армии уже шла полным ходом. Были установлены большие загоны, заполненные домашним скотом, и он мог видеть группу людей, занятых разделкой скота, в то время как другие неподалеку разводили костры в длинных неглубоких траншеях. В центре лагеря было расставлено несколько длинных столов со скамейками по обеим сторонам, так, штабные писари и личные рабы Светония готовились к банкету для старших офицеров.