Сын воина держал короткое копье, которым теперь слабо ткнул вперед. Катон увидел, что ему не больше пятнадцати. Ужас в его выражении был ясен, и его конечности нервно дрожали, когда он сделал еще один нерешительный выпад, который был отбит с легкостью.

Глубоко вздохнув, Катон зарычал, широко раскрыв рот. Мальчик отшатнулся и выронил копье, так что его наконечник со звоном упал на парапет стены.

Катон сделал вид, что сейчас нанесет удар, но мальчик взвизгнул и резво спрыгнул со стены, приземлившись в кучу рядом с его отцом. Он мгновенно вскочил, разрываясь между инстинктом бежать и желанием помочь своему отцу подняться.

Затем он присел на корточки и потянулся, чтобы поднять отца и оттащить его от стены, плача в высокий голос на родном языке.

Катон обернулся и увидел, как один из его людей падает за стену, вместе с ним падает и его щит. А дородный воин, раздетый до пояса, размахивал длинным кельтским мечом, приближаясь к остальным ауксиллариям, чтобы разобраться с ними. Еще четверо римлян добрались до стены, и первый из них поднял меч, когда ордовик опустил клинок. Он пробил обод и немного углубился в древесину щита. Ауксилларий опустился на колени, яростно рубя мечом, но не доставая до противника. Однако и бритт не мог вырвать свой клинок из щита, и пока он яростно дергал его, следующий ауксилларий рванулся вперед, рубанув врага по запястью и почти отрубив руку так, что она выронила меч и безвольно повисла на лоскутке хряща. Ордовик отшатнулся, прижав другой рукой покалеченную конечность к груди, затем в состоянии шока развернулся и шатаясь заковылял к валу. В этот момент ауксилларий рванул за ним и вонзил гладий в спину, вырвав свой меч и нанеся еще несколько свирепых ударов. Бриттский воин тяжело пошатнулся, ударившись о стену и свалившись вниз, сбил несколько камней с уложенного места.

–  Поднажали!
– приказал Катон.
– Вперед!

Вспомогательные пехотинцы впереди него врезались в оставшихся врагов, отталкивая их своими щитами и бросая свой вес вперед, чтобы отбить еще немного пространства на стене. Каждый сделанный шаг выигрывал больше места для все новых и новых ауксиллариев из центурии Деция, которые не переставали взбираться на стену. Катон наклонился и позвал сигнифера.

–  Сюда! Скорее!

Поднялись еще ауксилларии, а затем был поднят и сигнифер, который встал рядом с Катоном.

– Держи это высоко.
– Катон указал на сигнум центурии, зная, какое вдохновение оно придаст солдатам своего подразделения, но также и шестой центурии, ожидающей своего вступления в бой.

Половина людей Деция стояла теперь на стене, оттесняя врага к редуту, который все еще обстреливался стрелами из баллист. Дальше Катон мог разглядеть наконечники копий и острия поднятых мечей, а немного поодаль сигнум первой центурии, где ауксилларии Галерия пробивались к валу на левом фланге римских порядков. Боевой дух противника уже рушился, и некоторые спрыгивали со стены, чтобы спастись бегством. Склон за наспех собранной защитой плавно шел вниз к густому лесу, где хребты снова раскрывали широкое пространство, и было ясно, что большинство бриттов сможет убежать таким образом, если им не помешать сделать это.

Катон обернулся, чтобы посмотреть через стену и ров, где Веллий и его люди готовились пересекать ров.

– Веллий! Отправь человека к баллистам. Скажи им, чтобы перестали стрелять.

Центурион постучал по краю своего шлема в знак подтверждения и передал приказ одному из своих людей, который бросился в тыл.

Катон сделал паузу, чтобы сосредоточиться и подготовить следующие приказы. Противник потерял контроль над стеной, и вскоре те, кто укрывался в редуте, будут окружены и уничтожены. Они должны будут сдаться или умереть. Что касается остальной части отряда, они могут сбежать и, следовательно, жить, чтобы сражаться в другой день. Было бы лучше попытаться уничтожить или захватить их, прежде чем они успели бы сбежать. Пятая центурия к этому времени была полностью вовлечена в битву за стену, а часть людей уже сражалась внизу за стеной. Как только Веллий оказался достаточно близко, Катон обратился к нему.

– Отведи своих людей за стену и сформируй заслон на склоне, чтобы отрезать отступающих от спасения. Бери пленных, где это возможно. Они понадобятся для допроса, а потом станут частью нашей добычи.

Веллий одобрительно ухмыльнулся и приказал своим людям построиться. Подготовившись к захлопыванию ловушки, Катон спрыгнул вниз и подобрал щит рядом с телом ауксиллария, затем поспешил в сторону боя, который образовался уже недалеко от центрального вала. На подходе к нему он столкнулся с несколькими новыми ранеными из центурии Деция и десятками ордовиков, некоторые из них раненые и пытающиеся вытащить себя в безопасное место, другие лежали, стонали или молча истекали кровью.

Противник отступил под первой атакой на крайнем конце стены, но количество бойцов было более-менее уравновешено, так как бритты, отсупившие к редуту в центре, получили поддержку от засевших там воинов.

После смерти Деция центурия нуждалась в лидере на переднем крае битвы. Катон протиснулся через середину неровной боевой линии, где гребень его шлема имел наилучшие шансы быть замеченным ауксиллариями. Сквозь лязг металла и стук оружия по щитам, он крикнул сигниферу, чтобы тот занял позицию позади него, а затем призвал людей по обе стороны от него.

–  Вперед, пятая центурия! За Рим! За Деция! Вперед!

Когда он двинулся дальше, то неожиданно столкнулся лицом к лицу с одним из врагов, рослым лысым бородатым бриттом, вооруженным римским коротким мечом и круглым щитом. Воин ударил ободом щита, но его встретил умбон щита погибшего ауксиллария, раздался глухой лязг, а затем грубый стук, каждый проверял силу другого. Катон уперся ногой, немного откинувшись назад, он поднял предплечье противника, и уже хотел было ткнуть мечом под щит, но в этот момент давление на его щит уменьшилось, воин-бритт отпрыгнул с шипящим проклятием. В то же мгновение Катон мельком увидел налетающее острие клинка, он выставил свой щит, чтобы отразить его, и двое сражающихся отринули друг от друга на мгновение.