Точнее, в то, что время способно отвоевать пространство у небытия.

Нашими стараниями… и молитвами.

Кажется, потомкам посчастливится рассматривать лица на старых семейных портретах НЕ В ЧЁРНОМ свете, и они всё-таки не проклянут предков.

К величайшему сожалению, не всех посвящённых волнует их мнение».

И продолжаю думать об этом…

Но тем из нас, кого мнение потомков более чем волнует, далеко не всё равно, что…

Из всех цветов мироздания подавляюще преобладает чёрный.

Среди нас нет воинов и полководцев, способных остановить это смертоносное давление. И быть не может. За то время, которые мы обходимся без войн, эти понятия стали просто архаичными словами. Малоупотребительным осадком в пыльных словарях.

Но выход есть всегда.

То, чего нет, можно попытаться достать. Вопрос только в том: где и за какую цену?

Или – какой ценой?

Имеющиеся в нашем распоряжении средства и известные нам способы воздействия на время и пространство, позволили отыскать тех и то, что необходимо. И нанять.

Мы обрели искомое в безбрежных далях пространства и бесконечных просторах времени. Вспомнили верные слова и нашли общий язык. И пусть наши потомки рассудят: правы ли были предки, загодя призвав Войну в собственный дом.

Я, не отводя глаз, смотрю и смотрю на эту кошмарную гостью – Войну, шагающую по тропе, вымощенной трупами. Вижу её на каждой частичке мозаики мультиэкранов. Каждый миг реальной жизни…

Война скинула роскошный парадный мундир с блестящими побрякушками наград. Бросила его под ноги. И осталась в своей ужасающей наготе.

Я вижу её наполовину израненное, наполовину гниющее тело. Гной вперемешку с кровью капает с её рук, когда приходится замахнуться для очередного удара.

Я чувствую смрад, расходящийся густыми волнами от каждого её следа.

Я слышу клекот страшных сумеречных птиц, рвущих куски плоти, ставшей мясом.

Я понимаю умом вынужденную необходимость этого… и не принимаю сердцем.

Я раздваиваюсь. На дочь, во всём поддерживающую своего отца. И на будущую мать, которая отчаянно не хочет, чтобы её не рождённые пока дети узнали о кошмаре, уже вошедшем в наши души.

Суд потомков. Будет ли он способен увидеть и оценить сотворённое нами так, как видим и воспринимаем его мы? Вспомнит ли наши имена? И состоится ли он вообще, этот суд… Не прикончит ли кровожадная гостья наш мир быстрее, чем Чёрные звёзды, из-за которых, собственно, и породили мы ЭТО…

Я раздвоилась. И даже эти половинки уже не понимают друг друга… Что уж тогда говорить об убеждённых сторонниках Отпора, о посвящённых в истинное зло, которое несёт в себе экспансия чёрного на чёрном?..

«После нас – хоть Вакуум!» – говорят одни. Их большинство.

«Остановим Чёрное – пусть останется одним из цветов, а не единственной всеобъемлющей Тьмой!» – кричат сторонники Отпора. И я – кричу вместе с ними… но нас по-прежнему немного.

Я ошеломлённо, в упор, гляжу в глаза Войны. И она, в ответ, всепожирающе смотрит на меня. Как усмехающаяся и облизывающаяся бездна. Чем она лучше Чёрных звёзд? Чем отличается от них?.. Разве что тем, что – гостья званая, тогда как они – непрошенные.

От её взгляда половинки меня трескаются на более мелкие осколки. И вот уже дочь начинает думать о том… что не понимает своего отца.

Я уже не разбираю, что движет мной на самом деле. И даже внезапная любовь – причиняет жесточайшую боль. Хотя должна бы – счастье… В её ли силах склеить эти осколки?

Или же сожжёт Любовь меня изнутри… ещё раньше, чем Война испепелит снаружи…

«Кроются в тебе, нойон, два зверя диковинных… Один зверь белого цвета. Его когти загнуты внутрь. Другой – сплошь чёрный. С глазами багровыми, как тлеющие угли. Не любят они друг друга, но мирятся до поры до времени. А когда становится невыносимо им находится рядом – выходят они по очереди из твоего тела. И бродят в местах, недоступных нашим помыслам. Белого зверя зовут Душа. Если ему бывает неуютно в теле и выскальзывает он светлой невесомой тенью – тотчас вспыхивают угольки чёрного зверя. Вольготно потягивается он, и тело твоё наливается дремучей злобной силой и становится неуязвимым для врагов…»