Шрифт:
Хасанбек рассмеялся в ответ.
– Будешь рассказывать это друзьям-демонам, когда окажешься в Преисподней. Не трогай Синее Небо своим раздвоенным языком… И умолкни. Постарайся хотя бы умереть, как мужчина.
Он подошёл к «посланнику» вплотную, перехватил рукоятку поудобнее.
– Что ты делаешь, безумец! Останови-и-и… – Быстрый удар пришёлся чуть выше кольчуги. – …и-и-с-сссь…
Кинжал пронзил выемку между ключицами. Вошёл в плоть по самую рукоятку.
Глаза Кусмэ Есуга – эти ненавистные серые водянистые глаза! – дёрнулись и затихли. Угасли и бессмысленно застыли. Тело обмякло и продолжало стоять только благодаря двум воинам, удерживавшим его под мышки.
Хасанбек выдернул кинжал, некоторое время смотрел на струйку крови, фонтанчиком выбивавшуюся из раны и стекавшую по блестящим звеньям кольчуги. Потом очнулся, перевёл взгляд на безжизненное лицо «посланника»… И ОБМЕР.
На мёртвом лице оставался кусочек, который, казалось, не решилась тронуть смерть – ГУБЫ.
А на них по-прежнему змеилась, извивалась, тянула вниз уголки рта…
УЛЫБКА.
Трижды проклятая мысленно и наяву!!!
КУСМЭ ЕСУГ УЛЫБАЛСЯ!
О неистребимый и лживый демон! Рука Хасанбека выпустила кинжал, и тот упал с глухим стуком. Рука ухватила рукоять верного мэсэ, рванула, выпуская «Стремительного и Ненасытного» из ножен на волю… Меч коротко взлетел, блеснул, меняя направление, и секущим ударом перерубил голову, разделяя наискосок губы, а вместе с ними и ненавистную улыбку. Верхняя половинка головы отлетела в сторону и покатилась к стене. Хлынувшая из срезанной нижней части кровь – тут же залила остатки улыбки, потекла через край вниз, на доспехи.
Багатуры стояли недвижимо, не выпуская тело. Они не вздрогнули даже, когда клинок нойона молнией сверкнул у самых глаз. Темник махнул им рукой – положите! – и, дождавшись, когда тело самозванца уложат на земляной пол, нагнулся над ним и вытер клинок о синий плащ покойного. Потом – не спеша вложил меч в ножны. Прошёлся, рассматривая внутреннее убранство шатра. И только теперь вспомнил об амулете, который по-прежнему намертво сжимал в левой руке. Но рассмотреть его – опять не успел…
– Нойон! Смотри! – крик одного из багатуров хлестнул слух.
Хасанбек резко дёрнул головой, оглядываясь. И не понял сразу, что случилось. На лицах багатуров, ранее неустрашимых, застыл плохо скрываемый страх. Они стояли на своих местах, только… у их ног – вместо бездыханного тела! – чернела наполовину впитавшаяся в землю лужица крови. Да у самой стенки валялась половина головы с остатками умершей УЛЫБКИ. Сам же Кусмэ Есуг…
– Где он?! – крикнул темник, пытливо всматриваясь в лица подчинённых. – Где?!!
– Не гневайся, доблестный нойон… Я не знаю, что случилось, но… ОН ИСЧЕЗ!
– Я видел собственными глазами… как он… словно РАСТВОРИЛСЯ в воздухе…
Хасанбек обхватил свою голову руками: «Как же это? Ведь я сделал так, как говорил Аль Эксей… Вначале лишил лжепосланника связи с амулетом, а затем…»
Амулет! Темник с опаской глянул на пластину с серебряной спиралью. И, поколебавшись, сунул добычу себе за пазуху – будь что будет!
«Избавляю тебя от наказания за девять преступлений, доблестный Хасанбек!» – почудился его ушам голос Великого Хана. Дёрнулось болезненно лицо темника. «Вот и посмотрим… как ты ценил этого пришлого советника, Повелитель… Вселенной! Посмотрим».
Хасанбек приказал телохранителям уничтожить все следы борьбы в шатре и следовать за ним. Сам же обернул овчиной половину головы Кусмэ Есуга и взял с собой, прикрыв плащом. Выйдя из шатра, упрятал страшную поклажу в седельную сумку и вскочил на коня.
Направив скакуна к Белой юрте Великого Хана, Хасанбек ехал, не замечая встречных, приветствующих его воинов, и командиров. Перед глазами нойона всё стояла наполовину укороченная и навсегда застывшая, но от того не менее раздражающая – улыбка человека, называвшего себя проводником воли Вечного Синего Неба.
Глава четырнадцатая
Дочь Локоса
Бывает, что приходится разбрасывать камни.
Поэтому, само собой, рано или поздно приходит время их собирать!
Я попросил соратников немного «прибраться в банкетном зале» после нашего разгула. Каюсь – я не помогал им. Дело не в патологической лени. Мною повелевало жгучее желание: поскорее, с помощью «знающего человека», разобраться в подоплеке происходящего. К тому же, подсознательно я чувствовал, что Амрине будет неприятно, мягко выражаясь, натыкаться взглядом на трупы своих соплеменников.
Числом десять.
Как выяснилось, вооружение у них было похуже нашего, а уж что касается навыков пользования им… Уровень владения оружием определялся одной фразой: «салаги первого года службы». Только трое защитников имели при себе «спецкомплект»: чёрный блестящий шлем из пластика с дымчатой пластиной-забралом; блок-ранец, крепившийся за плечами; и своеобразный излучатель энергии, в виде чего-то похожего на обычный карабин, но без приклада. Все эти элементы соединялись между собой толстыми… э-э, ну скажем, проводами или шлангами.