Шрифт:
Местами ещё не погашена ночная реклама на домах. Фонари истекают болезненным бледным светом, излучая его остатки в свинцовое небо.
У подворотни, уводящей в проходной двор, в двух шагах от мигающей красными и жёлтыми вспышками вывески: «Бар МАНГУСТ», неподвижно застыл человек в тёмном спортивном костюме. В глубине подворотни стоят ещё двое. Переговариваются друг с другом. Мерцает огонёк сигареты.
Перед баром стоят два дорогих авто на бензиновых ДВС, оба чёрного цвета, их салоны пусты. И только в освещённых окнах увеселительного заведения тенями и разноцветными всполохами мечется подобие жизни.
За два квартала от бара «Мангуст», за углом здания, припаркована легковая «хонда» модели «нимфа», сочного зелёного цвета. В салоне сидит мужчина, прогревает двигатель. Он определённо чего-то ждёт. Некоторое время водитель бесцельно теребит пластиковую карточку, похожую на банковскую, но неестественной толщины; на ней красуется надпись: «Год Лошади» и сверкает золотом силуэт скакуна, вставшего на дыбы.
Резкий сигнал мобильного сетевого терминала, судя по всему, приносит ему облегчение. Утолщённая карточка занимает своё место в нагрудном кармане. Водитель слушает молча, только в конце роняет в мобильник единственное слово: «Поторопись!» – и, распахнув дверцу, покидает салон.
Из ближайшего дома выходит молодой человек, одетый точно так же, как ожидающий его водитель. Он без разговоров садится в салон автомобиля, на водительское место. Странно, но мне показалось, что даже их внешность имеет достаточно сильное сходство. И дело даже не в том, что у обоих головы выбриты до зеркального блеска… такой же нос, такая же челюсть. И глаза – стальные, безжалостные.
В руках у ожидавшего опять мобильный терминал. Палец набирает привычную комбинацию клавиш. Говорит откликнувшемуся собеседнику:
– Дым, отсчёт пошёл!
– Давай, Стас… Мы подстрахуем.
Злая усмешка неожиданно корёжит физиономию Стаса. Он отрицающе качает головой и делает непристойный жест, должно быть, в адрес далёкого и неизвестного собеседника «Дыма». Вразвалку подходит к машине и даёт последние указания человеку, занявшему его место за рулём, после чего захлопывает вместо него дверцу.
Машина резко срывается с места и, визжа на повороте резиной, устремляется по осевой полосе к «Мангусту». Десяток секунд, и она…
Затемнённое стекло чуть опущено. Из него высовывается рука, приветственно машет людям в подворотне. И вдруг…
ВЗРЫВ!!!
Чудовищная сила буквально разрывает «хонду» в клочья. Мгновенно. Горящие куски металла летят в разные стороны, что уж говорить о водителе… То, что от него осталось – кровавое месиво да обгоревшие ошмётки.
В прилегающих к месту трагедии домах вылетают оконные стекла. Звон осыпающегося стекла. Причитания грузной женщины с метлой. В чернеющих выбитых окнах шевелятся головы ошарашенных проснувшихся жильцов…
Мужчина в спортивном костюме с побледневшим лицом медленно пятится в подворотню, не спуская напряжённого взгляда с пустынной улицы.
Мужчина, провожавший нового водителя – подменивший себя им, – наконец-то убирает большой палец с миниатюрногосенсора, выполненного в виде буквы «а» в надписи «Год Лошади». После чего аккуратно вытирает пластиковую карточку об одежду и картинным жестом опускает её в рядом стоящую урну.
По тротуару Стас идёт не спеша… И вдруг резко ныряет в первый же переулок.
Будто совершённое им только что предательство – изо всех сил пинает его пониже спины…
Раз за разом я пересматриваю этот ключевой для судеб всех нас – и очень символичный! – эпизод. Меня переполняет грустное предчувствие: в расплату за то, что ВО ИМЯ ПОБЕДЫ предстоит совершить мне – пинком пониже спины я не отделаюсь.
Я получу удар в спину. В её верхнюю половину, справа.
Туда, где сердце.
Глава пятнадцатая
Очаровательный мой демон
– Ты не думал, милый, что… из-за меня может вспыхнуть война между нашими планетами? Подобная той… вашей древней войне, которая началась из-за женщины.
– Э-э, да у нас, похоже, добрая половина войн начиналась из-за женщин! Даже самая первая, бескровная… собственно, из-за Евы и приключилась. Из-за её яблочных опытов. Отец против Сына… Слово за слово. Калиткой Рая – хлоп! А ты, собственно… какую войну имела в виду?
– Троянскую, из-за Елены… – сказав это, Амрина надолго замолчала.