Даже слишком.

Я, наверное, родился в «камуфляжке».

Не иначе.

Удачливый спецназовец не может родиться в простой рубашке. А то, что удача мне улыбалась, было видно, как говорится, даже невооружённым людям. Она не просто улыбалась. Она, как пить дать, всерьёз меня полюбила, эта капризная девка с жеманно изогнутой бровью. Ладно, хватит потакать мыслям. Так недолго и зачислить удачу в свои постоянные любовницы. Вот только дело в том, что акценты не в мою пользу – не она была моей содержанкой, скорее наоборот.

«Хм-м-м… Альфонс удачи. Живущий за счёт везения, а вообще-то, – живой труп. Ну, зна-аете, Лексей Лексеич, этот пафосный сарказм… Как выразился бы ваш первый боевой наставник, старший сержант Стульник, дрючивший вас в учебке аэромобильной бригады: „Лёха, не гони лажу!“ И был бы, прочем между, совершенно прав незабвенный ветеран пятой чеченской и третьей таджикской! Уж он-то красивыми словечками не злоупотреблял, выражался исключительно ёмко и по существу… Непревзойдённый мастер изящной армейской словесности! Самородок!»

Я промолчал, из принципа не ответил Антилу, но бросил копаться в гигантских отвалах памяти своего «Я» и медленно поднялся, не отводя взгляда от объектов наблюдения.

Нет, что ни говори, а ладить с удачей – это здорово. Стимулирует весьма, думать о том, как жить дальше, а не как подороже отдать свою жизнь мохнорылым кредиторам. Я опять оказался в нужном месте в нужное время, и можете до пены на губах кричать мне: «Альфонс!»

Мой взгляд прикипел к двум темно-зелёным силуэтам.

К их спинам…

Они удалялись.

Мои бледнолицые «резиденты».

Фэсх Оэн и Тэфт Оллу…

Я чертовски устал изображать фрагмент бурелома. Ещё бы! Ведь прибыл-то я в контактную точку загодя, минимум за час с небольшим. И это после такой активной «общественной нагрузки», как разборка с целым племенем кроманьонских неандертальцев! Вдобавок, ещё не менее полутора часов занял марш-бросок по пересечённой местности… И всё же, несмотря на утомительное двухчасовое лежание в виде «лесного хлама» под самым носом у объектов моего острого интереса, – результат превзошёл все ожидания. Ради этого стоило теперь выслушивать горестные жалобы ноющих мышц и тяжкие стенания костей.

Я прибыл на встречу, лелея отчаянную надежду, что наконец-то меня НЕ ЖДУТ. Что меня «потеряли»… Так оно и вышло! А всё потому, что после схватки с дикарями – не поленился и ощупал себя с ног до головы, вдоль и впоперёк.

В поисках «искусственных насекомых».

Истинное чудо, что я распознал его, этого «стукача»! Долго и дотошно изучал себя, понимая, что у «резидентов» была уйма времени в процессе тестирования меня при вербовке (в том числе и в бессознательном состоянии). При этом исходил из главного момента – «незаконное вложение» могло таиться только на (или в) моём теле. Всё остальное – одежду, оружие, сувениры, – можно было снять или где-нибудь забыть-потерять. Я педантично ползал по себе кончиками пальцев и взглядом… и зацепился за двоящуюся каёмку грязи под расслоившимся ногтём левого мизинца. Потом отметил цвет этого ногтя, чуточку, почти неуловимо, отличающийся от остальных… Потом толщину… Когда отковырнул эту ногтевидную пластину, восхитился: ну до чего же мастерски сработано! Ещё бы, делалось под заказ… Остальное было несложно: пара ударов рукояткой ножа, и исковерканный «маячок» разучился слать куда-либо свои сигналы.

Конечно, всегда оставался шанс, что «жучками» во множестве напичкан мой организм ВНУТРИ, но… понадеюсь на русский «авось»?

Бледнолицые меня, «остригшего коготь» – не заметили.

Авось, и вправду миновала участь сия…

Объекты некоторое время топали по просеке, переговариваясь между собой. В упор не замеченный я следовал тенью справа, лишь иногда замирая за очередным сосновым стволом. Неспешный темп позволял мне попутно обдумывать подслушанное. Мусолить новые осколки рассыпанной мозаики и мучительно подыскивать им место в общей картине. Жаль, не было со мною моего Наставника, а значит, снова и снова приходилось советоваться лишь с самим собой.

«Так-так-так… Ну и что б ты, спец, делал на их месте? Выкладывай».

Антил, тот, который внутри меня, который весь из себя и постоянно вмешивается – оживился и начал загибать невидимые пальцы.

«Значи-ца та-ак. Они, как водится, ждали меня в условленном месте – факт. Стало быть, пока мои метания по-прежнему вписываются в их план. Та-а-ак-с… герр Оберст… думай о главном: какие цели может преследовать этот самый План? ИХ план…

Предположим три варианта: им требуется не что иное, как смерть моя; не нужно им это, ни в коем случае; и смерть нежелательна, но допускается.

Первый вариант… м-м-м… Нет. Категорически вычёркиваем! Он нелогичен, исходя из уже пережитого мной. Для чего подсылать целое стадо «эволюционеров», если можно пристрелить самолично при очередной договоренной встрече? Да и мысль о том, что им я милее всего в бездыханном состоянии, категорически не нравилась мне. Нет, вычёркиваем однозначно.

Дальше… Вариант второй – я прям-таки обязан быть живым. Тоже мимо… Иначе бы не подсылали о-очень серьёзных ребят – а ну-ка, вдруг кому из них повезёт… к тому же: «а ля гер ком а ля гер…», то есть на войне как на войне. А стало быть, вариант номер три. Так то, герр Оберст… Смерть допускается, но… не она главная фишка. Гораздо важнее что-то другое… Что?»