— Хома, это правда? — спросил долгожитель Гапличек. — Вся Яблоневка уже языками треплет!

— От Яблоневки не спрячешься, раз треплет — значит, правда, — признался грибок-боровичок.

— И куда ж ты Мартоху послал? Далеко ли? — не унимался старик.

— И как вы, дедуня, могли такое подумать на меня? Послал недалече, уже обратно домой жду.

Сидели на пеньках под вишнею, из посоха-транзистора сочилась струйкой симфоническая музыка, а они разговаривали о принципах, на которых основывается машина времени. Мол, старший куда пошлют порушил все каноны теперешней геометрии, он использовал математическую линию толщиной в нуль, смело обошелся без математической плоскости, зато широко воспользовался мгновенным кубом. Да, мгновенным кубом, который имеет не только длину, ширину и высоту, как все обыкновенные кубы, а еще и продолжительность во времени. Между первыми тремя измерениями в пространстве и четвертым измерением во времени нет противоречия, они взаимосвязаны и взаимообусловлены, а если учесть, что наше сознание всю жизнь продвигается в одном направлении — в четвертом измерении времени, то…

— Эге ж, эге ж, — толковал долгожитель Гапличек, постукивая по земле посохом-транзистором, потрескивающим от атмосферных разрядов. — Значит, согласно принципам четырехмерной геометрии, значит, ты, Хома, освоил перспективу тела…

— И сумел отойти от современного момента, дедуня! — воскликнул старший куда пошлют. — Теперь от современного момента я могу двигаться вперед или назад.

— Но ведь и современный момент, Хома, не стоит на месте, — мудро произнес долгожитель Гапличек. — Уйдешь из современного момента вперед или назад, а в тот же самый современный момент уже, глядишь, и не вернешься, должен будешь пристать к другому моменту.

— Ха-ха-ха! — засмеялся старший куда пошлют, сидя на пеньке. — Или я так собрал свою машину времени, что только стук-грюк, лишь бы с рук? Да я в такой машине подъеду к любому моменту, какому только захочу, ибо, как это говорится, своя стреха — своя утеха.

— Что-то твоя Мартоха задерживается, не заблудилась ли там меж всяких моментов?

— Или вы, дедуня, женщин не знаете? Нашла вчерашний день, а во вчерашнем дне вчерашние дела не все переделаны, вот и управляется с ними… Я машину завел так, чтобы жена скоро вернулась домой.

— Разве что, — согласился долгожитель Гапличек, постукивая по земле посохом-транзистором, который пел голосом Аллы Пугачевой.

Тут листья на деревьях тревожно зашелестели, испуганной тучей порхнули воробьи, трава во дворе полегла, будто от ветра, — и Хома с долгожителем Гапличком увидели под ясенем машину времени с Мартохой. Жаром веяло от железных деталей, тянуло резиной, сухим теплом от слоновой кости, мрамора, хрусталя и кварца, Лицо Мартохи горело пятнами яркого румянца, карие глаза искрились золотыми искрами, а губы чуть-чуть припухли. Мартоха оглядела двор, будто не верила своим глазам, и воскликнула:

— Думала, что не попаду в нынешний день!.. Что на какой-то день отстану или на какой-то день забегу вперед. Что бы мы тогда, Хома, делали? Когда жена в завтрашнем дне, а муж в сегодняшнем? Ни поругаться, ни помиловаться, беда!

— Где ты была? — поднявшись с пенька, спросил Хома ледяным голосом.

— Как это где? — удивилась Мартоха, по-девичьи легко соскакивая с машины времени. — Спрашивает так, будто сам и не посылал меня в прошлое.

— Спрашиваю, где шлялась? — насупился, будто филин, Хома. — Признавайся, пусть и дедуня Гапличек послушает!

— Да в молодости своей была, Хомушко!

— Вижу, что не в старости своей, жаль, что не послал я тебя в будущее…

— В молодости, Хомушко! — повторила Мартоха, сладко улыбаясь. — Видела нашу довоенную Яблоневку, хотела повидаться с отцом и матерью, да не застала их в хате, не иначе как в область на базар подались, было как раз воскресенье…

— А моих мать и отца не видела? — хмуро допытывался муж.

— Одарка Дармограиха встретилась, ну совсем девочка, нарядная, все в лентах, на свадьбу шла. — И Мартоха сказала в сердцах: — Ты, Хома, дал мне и не так много времени на мою молодость! Не успела туда-сюда обернуться, как машина фыркнула — и вот назад!

— Тебе только дай больше времени на молодость, я тебя знаю!

— Чего ты набросился? Радовался бы, что из молодости домой вернулась, к тебе, старому хрычу, — в свою очередь, разгневалась Мартоха. — Скряга, пожалел времени на мою молодость…

— Тебе только разреши, только пусти в молодость!.. — громыхал голосом старший куда пошлют.

— И чего ты, Хома, такой, будто люльку закурил не с того конца?

Тут грибок-боровичок, изменившись в лице так, будто не только раскурил люльку не с того конца, а и докурил ее до ободка, промолвил зловеще:

— Говоришь, мало времени на молодость дал! Да ты и так много чего успела. На лице написано, что целовались, да и губы покусаны. Прокачу тебя в молодость, подожди, пусть только дед Гапличек уйдет…

— Ни шатко ни валко, чего тебе жалко?! — засмеялась Мартоха, едва не до слез тронутая ревностью мужа. — Да я и вправду целовалась, ты угадал.

— С кем? — едва шевельнул омертвевшим языком Хома.

— Забыла сказать тебе… Вышла я из родного дома, тороплюсь на машину времени, чтобы не опоздать, а тут на наше подворье заходит… И славный, и молоденький, и веселый!